Страхи мудреца. Книга 2
Шрифт:
Я кивнул. Некоторое время спустя я решился наконец задать вопрос, который вынашивал уже несколько дней:
— Магуин назвала меня «Маэдре». Что это значит?
— Это твое имя, — сказала она. — Никому его не называй.
— Оно тайное? — спросил я.
Она кивнула.
— Это то, что должно оставаться известным только тебе, твоим учителям и Магуин. Если его узнают другие, это опасно.
— Чем это опасно?
Вашет посмотрела на меня как на полоумного.
— Если знаешь
— Но ведь я же знаю твое имя, имя Шехин, имя Темпи. Что тут опасного?
Она махнула рукой.
— Да нет, не эти имена. Сокровенные имена. «Темпи» — не то имя, что дала ему Магуин. Так же, как и твое имя — не «Квоут». Сокровенные имена имеют смысл.
Я уже знал, что значит имя «Вашет».
— А что значит имя «Темпи»?
— «Темпи» значит «Железка». «Темпа» — это железо, и это означает «ковать железо» и «гневный». Это имя дала ему Шехин много лет назад. Очень беспокойный был ученик.
— По-атурански «температура» означает «жар», — заметил я, обрадовавшись совпадению. — А в жару калят железо, чтобы превратить его в сталь!
Вашет пожала плечами — на нее это особого впечатления не произвело.
— Ну да, с именами такое бывает. Темпи — малое имя, и то в нем содержится довольно много. Вот почему тебе не следует говорить о своем имени, даже со мной.
— Но я же недостаточно знаю ваш язык, чтобы понять, что оно означает! — возразил я. — Должен же человек знать, что значит его имя!
Вашет поколебалась, потом сдалась:
— Оно означает «пламя», «гром» и «сломанное дерево».
Поразмыслив, я решил, что мне это нравится.
— А когда Магуин мне его дала, ты, кажется, была удивлена. Почему?
— Высказывать свое мнение по поводу чужого имени неприлично.
Решительный отказ. Ее жест был таким резким, что смотреть было больно. Она поднялась на ноги и отряхнула руки о штаны.
— Идем, тебе пора дать ответ Шехин.
Когда мы вошли в комнату Шехин, она жестом пригласила нас сесть. Потом села сама, удивив меня тем, что чуть-чуть улыбнулась. Этот дружеский жест польстил мне чрезвычайно.
— Ну что, решил? — спросила она.
Я кивнул.
— Благодарю, Шехин, но я не могу остаться. Мне нужно вернуться в Северен и поговорить с маэром. Темпи выполнил свои обязательства, когда дорога стала безопасна, но я обязан вернуться и объяснить, что произошло.
Я думал еще и о Денне, но о ней я упоминать не стал.
Шехин сделала изящный жест, сочетающий одобрениеи сожаление.
— Выполнять свой долг соответствует летани.
Она серьезно взглянула на меня.
— Помни, у тебя есть меч и имя, но ты не
— Вашет мне все объяснила, — сказал я. Уверение. — Я позабочусь о том, чтобы мой меч вернули в Хаэрт, если меня убьют. Я не стану обучать кетану и носить алое. — Сдержанное внимательное любопытство. — Но дозволено ли мне говорить людям, что я учился сражаться у вас?
Ограниченное согласие.
— Можешь говорить, что учился у нас. Но не что ты один из нас.
— Разумеется! — сказал я. — И не что я равен вам.
Шехин ответила радостным удовлетворением. Потом сделала другой жест, чуть заметное смущенное признание.
— Это не то чтобы дар, — сказала она. — Ты будешь лучшим бойцом, чем большинство варваров. Если ты станешь сражаться и побеждать, варвары станут думать: «Квоут лишь немного поучился искусству адемов и все равно сделался так грозен! На что же способны они сами?»
Однако.
— А если ты сразишься и потерпишь поражение, они станут думать: «Он ведь изучил лишь часть того, что известно адемам!»
Глаза старухи чуть заметно сверкнули, и она продемонстрировала усмешку.
— Так или иначе, нашей репутации это пойдет на пользу. Так ты послужишь Адемре.
Я кивнул. Готовностьи принятие.
— Моей репутации это тоже не повредит, — сказал я. Преуменьшение.
Разговор ненадолго прервался, потом Шехин сделала жест «торжественно и важно».
— Как-то раз, когда мы с тобой говорили, ты спрашивал меня о ринтах. Помнишь? — сказала Шехин. Я краем глаза увидел, как Вашет неловко заерзала в своем кресле.
Я с воодушевлением кивнул.
— Я вспомнила одну историю о них. Хочешь ли ты ее услышать?
Я ответил самым горячим интересом.
— Это история древняя, древняя, как само Адемре. Ее всегда пересказывали слово в слово. Готов ли ты ее выслушать?
Чрезвычайно официально. Судя по ее тону, это была часть некоего ритуала.
Я снова кивнул. Искренняя мольба.
— Здесь, как и во всем, есть свои правила. Я расскажу эту историю только один раз. После этого тебе нельзя будет о ней говорить. После этого тебе нельзя будет задавать вопросы.
Шехин обвела взглядом нас с Вашет. Глубокая серьезность.
— Об этом можно будет говорить не ранее, чем ты проспишь тысячу ночей. Вопросы можно будет задавать не ранее, чем пройдя тысячу километров. Теперь, когда ты знаешь все это, желаешь ли ты услышать ее?