Страх высоты
Шрифт:
За первые четыре часа смены команда прошла до двадцати метров штрека, значительно расширив его диаметр за счет того, что жила минерала дала развитие в горизонтальной плоскости. Практически вся длина трубопровода концевика, вместе с дополнительными звеньями, была выбрана. Оставшееся до перерыва время все члены бригады, включая проходчиков, занимались установкой дополнительных секций автомата доставки и монтажом монорельса вагонетки, наращиваемого одновременно со стационарным трубопроводом.
Наконец, наступило время единственного за все время вахты часового перерыва. Все приняли расслабленные позы, усевшись кто на платформу прицепа, кто на чуть теплый трубопровод, откинули щитки касок. Взяв в руки бокс, выданный Генералом, Игорь занял место на прицепе. Открыв
«А кому сейчас легко? — подумал Игорь, закончив с питательной смесью и погрузившись в полудремотное состояние. — Надо быстрее закрывать вопрос с долгом, а то такими темпами я здесь прорасту корнями, и рутина засосет. Накормили, напоили, на работу отвезли, спать уложили — только вкалывай, родной, до тех пор, пока не околеешь тут. Надеюсь, бром в еду не подмешивают…»
Мысли приняли совсем уж плавный ход. И не забыть о разговоре с Генералом — что-то в этом есть, какое-то здравое зерно. Не упустить... Все рабочие бригады, кроме Индейца, приопустив щитки на лицо полулежали, или спали. Индеец же достал из внутреннего кармана многоразовый инъектор и примеривался, в какую часть тела запустить дозу зеленки. Употребление наркотиков во время работы отнюдь не приветствовалось администрацией и самим бригадиром, но, поскольку время действия зелья ограничивалось двадцатью минутами, а до конца перерыва было более получаса, то Генерал, на таких условиях, закрывал глаза на происходившее. Индеец, расстегнув куртку и приложив инъектор к подреберью, нажал на шприц, и наркотик моментально всосался в подкожные ткани. Индеец поморщился от резкой боли, но в следующую секунду лицо его расслабилось, и только глаза под закрытыми веками стали бешено вращаться — Игорь не мог видеть это через непрозрачные глазные фильтры, но он наблюдал такое много раз раньше, вне смены. Зеленка, названная так из-за своего цвета, перегружала большинство нервных каналов, по которым в мозг поступала информация от внешних раздражителей — звуки, свет, запахи, температура и так далее. Ощущения принявшего зеленку Индеец описывал как растворение в окружающей среде, слияние с ней — по крайней мере, так показалось Игорю из корявых объяснений наркомана. На поступавшие предложения попробовать Сергеев всегда отвечал отказом — по его мнению, лучше уж было ханку пить, чем зеленку колоть — зеленая дурь разрушала организм еще быстрее, чем работа в шахте.
Внезапно ему показалось, что с Индейцем что-то не так. Лицо Индейца перекосилось, рот под респиратором задергался, как будто в попытке заговорить. Он завалился на бок и руками начал хвататься за респиратор. Игорь, находившийся ближе всех, вскочил и подбежал к рабочему, переворачивая его на спину. Индеец рвал с лица дыхательное устройство, издавая неразборчивые звуки. Сергеев, рукой придерживая ему на лице воздушный фильтр, включил на передачу коммуникатор и закричал:
— Успокойся, не дергайся, что случилось?
— Т-т-ряска... со всех сторон шорохи… мы движемся... — раздалось в ответ.
Тут Игорь скорее ощутил, чем услышал, посторонний звук, начавший заполнять штрек — четыре месяца за ультразвуковым буром не прошли даром. «Скоро стану как летучая мышь», — шутил иногда Игорь. Теперь сформировавшаяся повышенная чувствительность
— Что такое? Шум какой-то. Шмель, чего за дела?
«Это начало обвала», — мысль теплым кровавым пузырем разорвалась внутри Игоря.
— Генерал, это обвал! В породе идет волна! Минерал пополз!
Дальнейшее происходило, как будто разделенное на отрезки длиной в доли секунды.
Генерал рявкнул:
— Все ко мне! Команда «Обвал»!
В миг очнувшиеся от дремоты рабочие рысью подбежали к Генералу, на ходу опуская щитки. Игорь оказался рядом с Генералом в первую очередь, и спросил:
— Что делать с Индейцем?
— Бросаем его без разговоров, или все сдохнем.
Понимающе кивнув, Игорь повесил лежащий на плече бур на ремень за спину и опять задал вопрос:
— Наши действия?
Вся бригада уже стояла вокруг Генерала, в ожидании дальнейших команд. Бригадир мучительно долго молчал, вырабатывая программу действий. Тут внимание всех отвлекли происходившие в глубине штрека события — уходившая в перспективу галерея вдруг, сначала еле заметно, а потом все быстрее и быстрее, начала извиваться из стороны в сторону — закрепленные светильники отчетливо перемещались вместе с кровлей штрека. Перекрытия и стойки, изготовленные из сверхпрочного металлопластика, прогибались, как будто пластилиновые, и издавали низкое гудение, казавшееся всем похоронной музыкой. Костыли, крепившие свод к скале, стали вылезать из своих гнезд под воздействием неодолимой силы. Однако, за счет собственной жесткости конструкции, разрыва галереи штрека не происходило — прошло секунды три, но крепежные балки, все так же колеблясь, сохраняли свою целостность. Тревожный сигнал вспыхнул в голове. Игорь повернулся назад, и стал вглядываться в глубину проема квершлага. Старый крепеж может не выдержать!
— Все назад, в старую штольню, хватайте набор галереи!
Генерал мгновенно понял мысль Игоря.
— Взяли сгруженный набор и бегом на вагонетку! Инструмент с собой!
Тут собравшихся в кучу кротов накрыло кусками скалы, обваливавшимися со свода галереи. Продолжалось это недолго, но повреждения некоторые получили — обломком размером с кулак зацепило бригадира. Если бы не консоль, прикрепленная сбоку на куртке, Генерал бы уже отходил в мир иной с раздробленной печенью и правой почкой. Лук, крепежник, получил удар средней тяжести по бедру, и теперь хромал. Тряска прекратилась, и пыль рассеялась. Кроты, кроме находившегося в беспамятстве Индейца, кто чем зацепились за борта, скинув в полость вагонетки детали набора. Платформа набрала ход, и покатилась в сторону выхода в центральный ствол. Всех немилосердно болтало, из-за колебаний, передававшихся на монорельс. Генерал сидел около Игоря, озабоченно склонившись над своей бригадирской консолью. Впереди вдруг проступил неосвещенный участок. Платформа быстро приближалась к нему, стало видно четкую границу, на которой заканчивается освещение.
— Тормози! — закричал Игорь.
Волына автоматически прижал рукоять тормоза, и это помогло избежать катастрофы — монорельс был как будто срезан автогеном. Покореженные фрагменты набора торчали в разные стороны, как шипы из тернового венка.
— Осветите штрек, давайте сюда прожектор!
Генерал не терял ни секунды. Наведенный на провал прожектор осветил неожиданно возникшую буквально в десяти метрах от рабочих пологую стену породы. Кто-то издал подавленный вздох.
— Шмель, ко мне!
Игорь приблизился к бригадиру, и тот обратился к нему со своего бригадирского коммуникатора, изолировав их разговор от ушей остальных рабочих.
— Ну что, приехали, Шмель? Дальше разрушился свод галереи, осыпалась порода. Связь с Комплексом отсутствует — консоль после удара вообще не действует. Есть мысли, что делать будем? — голос Генерала звучал растерянно и приглушенно, как будто тот до конца не понимал происходившего.
— Слушай, бригадир, а обычно, что делают в таких случаях? Ведь наверняка такое уже происходило на твоей памяти. К тому же трясти уже перестало, дальше разрушений не предвидится.