Страх темноты

прим.: персонажи в основном переговариваются знаками, что в оригинале выделено курсивом, в переводе же оформлено как обычная прямая речь с соответствующими пометками. хронологически действие происходит после Chapter's Due, где Шаан и Ко. выслеживали (и таки выследили) ренегата Ваанеса, а тот сумел умереть героем предав тех, с кем провел последнее энное количество лет.

Рана становилась ледяной, и для Аэтона Шаана такое ощущение было внове. В темных переходах, ведущих

к генераториуму, он сбросил свой капитанский плащ из переливчатых черных перьев, зная, что пользы от него не будет, — враги были так же хорошо знакомы с тьмой, как и он сам.

И даже лучше.

Воин из Гвардии Ворона, для которого тьма — затруднение?

Еще одно новое чувство.

Худое лицо Шаана было алебастрово-бледным, губы — с синевой, глаза — желтые, кошачьи. Он прижал ладонь к участку смертоносного онемения на боку, и почувствовал, как проникающий в вены холод заставляет стыть в них кровь.

А ведь ему досталось меньше всех.

Ревис Кайр еще залечивал болтерные ранения, полученные под поверхностью Калта. Ферельд Лаоц сломал ребра под рухнувшей гробницей Вентана, и под корсетом регенеративных стимуляторов кости до сих пор не срослись. Корт Шак хрипел при каждом вздохе — его легкие проткнули несколько ледяных когтей.

Ни один из них не был готов к бою, но избежать его не удастся.

— Ты их видишь? Я тут как слепой, — сказал Ревис Кайр с помощью знаков ночи, чтобы сохранить тишину.

Шаан изобразил знак «враг невидим» и почувствовал себя так, словно сознался в чем-то ужасном.

— Кто они? — спросил Ферельд.

— Порождения варпа, — ответил Шаан, на этот раз неприличным знаком.

Шаан прибыл в Ультрамар в поисках предателя, но охота, забравшая у него почти сто лет жизни, закончилась тем, что мертвого Ардарика Ваанеса он вез в Вороний Шпиль уже как брата Избавления.

В отсутствие капеллана, который мог бы исповедовать его и наставить на путь истинный, Шаан был вынужден справляться с противоречивыми эмоциями самостоятельно. Пазаний из Ультрадесанта как-то сказал о капитане, что тот не привык быть в обществе других, но это было не так. Шаан, словно одинокий ворон в ночи, мог и сам выследить добычу, но такое случалось редко. Гораздо чаще с ним были его воины, и они вместе атаковали из-под прикрытия теней, отступали — и атаковали снова.

Их крейсер покинул Ультрамар без лишнего шума, и путешествие через имматериум, хоть и было как всегда беспокойным, прошло без происшествий.

По крайней мере, так Шаан думал, пока корабль не вышел в пространство их родной солнечной системы.

С ними прибыло кое-что еще. Что-то чудовищное и злое.

Когда Избавление было уже совсем рядом, это нечто завладело их астропатом и превратило его в темные врата к месту, скрытому тенью на краю вселенной. Через эти врата пришла мгла: армия ночных убийц, пожирателей света и истребителей плоти. Их прикосновение несло лед и замораживало кровь, они упивались смертью, и даже Гвардия Ворона оказалась перед ними бессильна.

— Думаешь, сработает? — просигналил Шак, чье бледное лицо в холодных сумерках Хаоса казалось почти прозрачным.

— Должно, — ответил Шаан, двигаясь сквозь леденящий мрак, который до этого

дня всегда был его союзником. — Рассредоточиться.

С обеих сторон возвышались гигантские машины генераториума — мощные двигатели, горнила тепла и энергии, благодаря которой корабль мог нести воинов к звездам. Вороны шли к ярусам, с которых экипаж корабля управлял его колоссальными двигателями.

— Корабельные люмены уже несколько веков не зажигались, — заметил Лаоц.

— Тогда придется действовать по старинке, — ответил Шаан.

— По старинке всегда получается грязно, — сказал Ревис Кайр, который сражался рядом с Шааном дольше всех.

Не отвечая, капитан продолжал двигаться к пультам из дерева и латуни, с которых можно было управлять системами освещения. В свое время он достаточно много общался с технодесантниками, чтобы представлять в общих чертах, как работает корабельное оборудование.

Когда он только начал подниматься по ступеням, тени ожили.

Шак первым почувствовал их прикосновение. Мрак сдавил его крыльями, клыками и когтями, которые выжигали черные пятна на сетчатке глаз. Он только раз вскрикнул, и тьма проглотила его.

Шаан одним прыжком метнулся к пульту управления и потянул за проржавевший рычаг, запускавший осветители корабля. Под грохот соединяющихся автоматов защиты цепи древнее устройство включилось. Теперь пульт получал питание.

Шаан надеялся, что осветители загорятся один за другим, и ослепительный свет изгонит чудовищ. Но люмен-панели, не знавшие тока вот уже четыреста лет, разлетелись в каскаде взрывов. Прогнившая проводка, своенравные духи машин и отсутствующие детали — все эти факторы словно сговорились против Гвардии Ворона, чтобы не дать воинам свет, столь им необходимый. Отдельные люмены, мигая, неуверенно горели, но этих островков в океане ночи было слишком мало.

Тени захихикали и завыли.

— Бегите, — просигналил Шаан.

Словно стая потревоженных воронов, воины рассеялись по генераториуму. В обычной ситуации каждый из них затем стал бы пробираться к заранее оговоренной точке сбора, используя тени как прикрытие, но теперь их врагом была сама темнота.

Шак пал, не успев даже сдвинуться с места: прожорливая стая теней окутала его, и он погрузился в бесконечную ночь, унесенный Император ведает куда одной из проклятых тварей. Шаан же, разрываясь между веками тренировок и опыта и новыми правилами выживания, метался от одного пятна тусклого света к другому. Он неуклонно двигался к верхним палубам, к мостику, но длинные конечности цеплялись за него, сковывая холодом броню и дочерна обмораживая кожу под ней. Каждое такое касание уменьшало его запас сил.

Твари боялись света — он выжигал их, словно то адское измерение, где они обитали, не пропускало ничего, что могло бы высветить их отвратительную сущность.

Шаан услышал, как кричит Лаоц. Болтерный огонь и вспышки молний разорвали тьму.

Хотя крейсер был меньше, чем большинство кораблей во флоте Космодесанта, Шаану казалось, что ему предстоит пересечь целый линкор. Он споткнулся — ноги уже начинали неметь, а пустотное прикосновение теней подбиралось к его сердцам, заковывая стойкие внутренние органы в лед.