Страх полета
Шрифт:
Я легко погрузилась в глубину, чувствуя, что что-то стало другим, чужим, но я не разобралась, что же именно.
Я поглядела на тело. То же самое. Розовое V бедер, треугольник вьющихся
Я обняла себя обеими руками. Это был мой страх — то, чего не хватало. Холодный камень, который я носила в груди двадцать девять лет, исчез. Не сразу. И, может быть, не к добру. Но он исчез.
Может быть, я пришла только принять ванну. Может быть, я уйду прежде, чем вернется Беннет. А, может статься, мы уедем домой вместе, и все решим. А, возможно, мы уедем домой вместе и расстанемся. Совсем не ясно, как это закончится. В новеллах девятнадцатого века они женились. В новеллах двадцатого века они разводились. Может быть иная развязка, кроме этих двух? Я посмеялась над собой за такую литературность. «У жизни нет сюжета» — это одна из моих любимых строк.
Но что бы ни случилось, я знаю, что выжила. Я знаю, кроме того, что я продолжу работать. Выживать означает выносить и переносить. Это не было легко, и это всегда больно. Но другого выбора, кроме смерти, нет.
Что я скажу, если войдет Беннет? «Я зашла только принять ванну?» Голая, как сейчас, могу ли я быть уклончивой? Насколько уклончивой можно быть, будучи голой?
— Если ты будешь унижаться, то ты вернешься обратно в клетку. — сказал Адриан. Я знала, что не собираюсь унижаться. Но это все, что я знала. И этого было достаточно.
Я включила горячую воду еще и намылила голову. Я думала о Адриане и посылала ему воздушные поцелуи-пузыри. Я думала о неизвестном изобретателе ванн. Я почему-то была уверена, что этот изобретатель был женщиной. А изобретатель пробки для ванн мужчиной?
Я замурлыкала и прополоскала волосы. А когда я намылила их снова, пришел Беннет.