Страх перед страхом
Шрифт:
– Вы передумали? – опять спросил он и буквально потащил ее вверх по лестнице. – Ну нет, теперь мы точно туда пойдем. Нам на третий этаж. Я все прекрасно помню, не сомневайтесь.
Она покорно пошла вверх, повинуясь его указаниям. Леонид остановился у одной из трех дверей на площадке третьего этажа – очень уверенно, без колебаний.
– Тут я и был вместе с Ирой, – сказал он, понизив голос. – Позвонить? Или вы сами?
– Я сама. – Женщина протянула руку и надавила кнопку звонка.
Еле слышная трель за дверью и потом – долгая тишина. Они стояли и ждали, не
– Они не слышали. Давайте еще раз.
– Ты полностью уверен, что это здесь?.. Я что-то сомневаюсь…
Он не дал ей договорить и позвонил сам – долго не отпуская кнопки. Наконец за дверью раздался мужской голос – хрипловатый и рассерженный:
– Кто?!
– Татьяна Николаевна, – ответила она торопливо и излишне виновато. Как бы ей хотелось взять себя в руки, вести себя так же напористо и нагло, как и родители Жени, когда-то вломившиеся к ней среди ночи!
– Какая Татьяна Николаевна? – резко переспросил мужчина. Странно – она не узнавала голоса. Впрочем, звук мог быть искажен дверью.
– Я же звонила вам! – воскликнула она. – Мне нужно поговорить с Женей.
Молчание за дверью.
– Хотя бы на минутку, – настаивала она. – Если хотите – в вашем присутствии.
За дверью послышался скрип половиц – мужчина переступил с ноги на ногу. А затем ответил, что никакой Жени тут нет. Такая тут не живет. И тут же раздался взволнованный девичий голос, который – она уже не сомневалась – принадлежал Жене:
– Что случилось?
Тогда Татьяна принялась стучать, повторяя одно и то же, как заклинание:
– Женя, открой, это я! Открой!
Наконец дверь слегка приоткрылась. На пороге стояла девушка, придерживая спадающий с плеч полосатый купальный халат. Из-под него выглядывала ночная рубашка. Мужчина, который теперь стоял чуть позади нее, был Татьяне совершенно незнаком. Уж во всяком случае не отец Жени, того она узнала бы сразу.
– Вы?! – ахнула Женя, перевела взгляд на спутника Татьяны и вдруг запнулась.
Леонид отреагировал с завидным спокойствием. Он просто поздоровался. И Женя принужденно, с вымученной улыбкой ему ответила.
– Вы, значит, знакомы? – спросила Татьяна.
– Нет… – вырвалось у Жени, но она тут же поправилась: – Не очень хорошо.
– Да уж, не очень, – подтвердил Леонид. – Но все-таки знакомы.
– Что происходит, не понимаю, – буркнул мужчина и внезапно, не дожидаясь никаких объяснений, удалился в глубь квартиры. Он был одет в тренировочный костюм, на ногах – шлепанцы. И явно чувствовал себя как дома.
Женя стояла на пороге и выглядела еще более бледной и забитой, чем всегда. Но жалости к ней Татьяна уже не испытывала.
– Это твоя квартира? – спросила она у девушки. – Так нам можно войти?
Та перевела взгляд с нее на Леонида. И, явно переломив себя, пригласила их войти. В какой-то момент Татьяне казалось, что она не станет объясняться и просто захлопнет дверь у них перед носом.
Они переступили порог, и Женя плотно прикрыла за ними дверь, набросила цепочку.
– Мы уже спали, – тихо сказала она.
Татьяна осмотрелась и спросила Леонида:
– Здесь
– Да, тут. Только… – Он понизил голос и указал на дверь комнаты, где скрылся мужчина: – Его я не видел.
– Это мой друг, – быстро выпалила Женя. – Пойдемте на кухню, не будем его беспокоить. Ему рано на работу.
– А как же твои родители? – удивилась Татьяна. – Они тоже тут?
Девушка покачала головой:
– Папа и мама живут этажом выше. Не совсем над нами – наискосок.
И, виновато улыбаясь, она пояснила, что вот уже полгода живет как бы на два дома – ест у родителей, все ее вещи там… А ночует тут. Женя настойчиво приглашала их пройти на кухню, и Татьяне ничего не оставалось делать, как последовать за ней. Леонид пошел следом.
– Я и не знала, что у тебя есть парень, – сказала Татьяна, оглядывая небрежно покрашенные стены, старый, облупленный кухонный уголок, украшенный инфантильными переводными картинками – кошечки, собачки, цветочки… – Ты же говорила, что твои родители против…
Женя повела плечом, поставила чайник.
– Были против, но потом смирились, – глухо ответила она. – И уже давно.
– Как давно?
– Ну… Мы с ним стали встречаться года два назад. А живу я с ним с прошлой осени. Это официально.
– То есть твои родители знают все и ничего не имеют против?
– Конечно, знают. – И Женя, скосив глаза на прикрытую Леонидом дверь, пояснила: – Они бы никогда не согласились, но он сам с ними поговорил и сказал, что собирается на мне жениться. Тогда они смирились. А что им было делать?
Татьяна перевела дух и присела к столу – расшатанному, покрытому клеенкой столику, где красовалась неубранная после ужина посуда. Леонид остался стоять у двери, будто отрезая Жене путь к бегству. Собственно, в кухне больше негде было расположиться – она была крохотной. Трое людей уже создали в ней ощущение толпы, и Женя оказалась буквально припертой к стене – ей просто некуда было отойти. Татьяна старалась не смотреть ей в глаза – ей было неловко за ту ложь, которая сейчас обнаружилась… И стыдно за свою, некстати проявленную жалость, когда она при последней встрече посоветовала девушке жить отдельно от родителей. Та в ответ посетовала, что отец в таком случае ее просто убьет… Но оказалось, что это был просто театр. Зачем она играла страдалицу? Чтобы вызвать сочувствие? Но Татьяна не стала заострять на этом внимание. В конце концов, сказала она себе, каждый имеет право выдумывать о себе самые трогательные истории – это так по-человечески…
– Ты уж прости… – пробормотала она. – Видишь ли, Женя, я бы никогда не стала тревожить тебя в такое неподходящее время… Но Леня говорит, что знаком с тобой, даже бывал тут с Ирочкой, совсем недавно… Вы, стало быть, виделись с нею, а ты утверждаешь обратное… И потом, место, где погибла Ира…
Девушка испуганно замотала головой:
– Я ничего не знаю, клянусь вам!
– Смотря о чем, – неожиданно вмешался парень. До сих пор он не произносил ни слова. – Что-то знаешь, иначе зачем врешь?! Какого черта ты сказала Татьяне Николаевне, что не слыхала обо мне?