Страх — это ключ
Шрифт:
— Что ты хочешь этим сказать? — медленно спросил я.
— Я говорю о генерале, Толбот, — Вайленд посмотрел на Ройала, и теперь в его взгляде не было страха, только торжество. — Генерале Блэре Рутвене, его жене и младшей дочери. Понял, о чем я?
— Какое отношение имеет жена генерала?..
— Боже мой! А я подумал уже было, что ты поймал нас! — На лице Вайленда было ясно написано облегчение. — Ты дурак, Толбот! Ты слепой дурак! Генерал! Ты когда-нибудь пытался понять, как нам удалось заставить его работать с нами? Тебя никогда не удивляло, почему такой человек, как он, позволил нам воспользоваться
— Ну, я думал...
— Он думал! — ухмыльнулся он. — Ты дурак. Старик Рутвен вынужден помогать нам, хочет он этого или нет. Он помогал нам, ибо знал, что жизнь его жены и младшей дочери зависит от нас.
— Его жены и младшей дочери? Но... но они же официально разведены, разве нет? Генерал и его жена, я имею в виду... Я читал об этом...
— Естественно, ты читал об этом, — Вайленд, когда страх улетучился, почти развеселился. — И миллионы других тоже читали. Генерал постарался, чтобы эта история получила широкую огласку. Было бы очень плохо, если бы этого не случилось. Они заложники, Толбот, и находятся в надежном месте, где и пробудут до тех пор, пока мы не закончим наши дела здесь.
— Вы... похитили их?
— Наконец-то до тебя дошло, — Вайленд усмехнулся, — да, мы их похитили.
— Ты и Ройал?
— Я и Ройал.
— Ты признаешься в этом? Похищение — тяжкое преступление по федеральному законодательству, и ты сам признаешься в нем? Так?
— Так! Почему бы нам и не признаться?! — заорал Вайленд. Но вдруг ему стало несколько не по себе. — Так что тебе лучше забыть о полиции и своих намерениях сдать нас. Кроме того, как ты собираешься доставить нас в кессон и вообще увезти с платформы? Тебя же разорвут на мелкие кусочки.
Мне кажется, ты просто свихнулся, Толбот.
— Жена и дочь генерала, — бормотал я, будто и не слыша его, — это была неплохая идея. По окончании дела ты отпустил бы их, вынужден был бы, иначе все было бы, как в деле с Линдбергами, только в десять раз хуже. С другой стороны, вы знали, что генерал не стал бы ничего предпринимать против вас, даже потом. Доказательств никаких, а у тебя, Вайленд, в рукаве всегда припрятана козырная карта — Ройал. И пока Ройал колесит по Америке, генерал будет молчать. Вся эта операция обошлась генералу в добрый миллион. Но что для генерала миллион по сравнению с жизнью жены и ребенка.
Прекрасный замысел.
— Ты прав, Толбот. Козыри у меня.
— Да, — сказал я рассеянно, — и каждый день, ровно в полдень, ты отправлял телеграмму, зашифрованную кодом компании генерала, своим «сторожевым псам», которые охраняли миссис Рутвен и Джин. Вот видишь, Вайленд, я даже знаю имя дочери генерала. Если телеграмма не поступает в течение суток, они имели указания переправить их в более надежное место.
Боюсь, что Атланта оказалась не слишком надежным местом.
Лицо Вайленда посерело, руки снова задрожали, и он сдавленно прошептал:
— О чем ты?
— Я все понял только сутки назад, — ответил я. — Мы оказались слепцами: на протяжении многих недель проверяли каждую телеграмму, отправляемую из Марбл-Спрингз за границу, и совсем упустили из виду телеграммы, посылаемые по адресам в США. Когда я сообразил, то передал
— Это ты выдумываешь, — просипел Вайленд. Лицо его исказил страх. Он пытался ухватиться за соломинку. — Тебя сторожили весь день и...
— Если бы ты мог подняться в радиорубку и увидеть, что сталось с твоим парнем, который пытался помешать мне связаться с шерифом, ты не говорил бы так. Кеннеди дал Ройалу по голове, именно он втащил его в комнату и исписал расчетами бумаги, лежавшие на столе, а я в это время решал свои проблемы. Видишь ли, я не осмеливался предпринимать что-либо до тех пор, пока не освободят миссис Рутвен и Джин. Но теперь они уже на свободе.
Я посмотрел на серое лицо этого измученного и загнанного в угол существа и снова отвернулся — зрелище было не из приятных.
Настало время возвращаться. Я узнал все, что хотел, получил все доказательства, которые хотел иметь. Я открыл распределительную коробку, поменял местами четыре провода, закрыл коробку и включил первый из электромагнитных механизмов сброса балласта — свинцовой дроби.
Он сработал. Два облака серой дроби промелькнули за иллюминаторами обсервационной камеры и исчезли в черном иле на дне. Механизм сработал, но уменьшение веса не дало никакого результата: батискаф не сдвинулся с места.
Я потянул второй рубильник и сбросил вторую пару контейнеров никакого эффекта. Батискаф слишком глубоко погрузился в ил, но насколько глубоко — я не знал, такого никогда не случалось раньше, во время испытаний. Я сел и начал прикидывать, не упустил ли чего. И теперь, когда напряжение исчезло, боль снова пронзила плечо и рот, не позволяя мне мыслить так же ясно, как раньше. Я выплюнул пуговицу и рассеянно сунул ее в карман.
— Это действительно цианистый калий? — лицо Вайленда все еще было серым.
— Не будь дураком. Олений рог лучшего качества. — Я поднялся и включил еще два рубильника одновременно. Механизмы сработали — но снова никакого результата. Я посмотрел на Вайленда и Ройала и увидел, как на их лицах отразился тот страх, который начал охватывать и меня. «Боже, подумал я, — как нелепо будет, если после того, что я сказал и сделал, мы действительно погибнем здесь». Я включил оба двигателя, установил рули глубины так, чтобы они обеспечивали максимальную подъемную силу, включил двигатель барабана буксирного троса и одновременно нажал кнопку аварийного сброса двух больших электрических батарей, установленных с внешней стороны батискафа. Они упали одновременно с глухим стуком, который заставил батискаф задрожать, и подняли черное облако ила. В течение двух показавшихся вечностью секунд ничего не происходило. Я делал все что мог, последняя надежда улетучилась, но еще через секунду батискаф дернулся, вырвался из засосавшего его ила и начал медленно всплывать. И услышал, как Ройал облегченно всхлипнул.