Страдание
Шрифт:
— Что вы имеете в виду, просто исчезли?
— Гуттерман сказал, они крикнули «Мы что-то нашли». Но когда остальные спросили, нашли ли они убийцу, ответа не последовало.
— Удалось что-нибудь обнаружить, указывающее на то, где именно они находились перед исчезновением?
— Там в горах темно как в жопе. Мы ни черта не могли увидеть, а все собаки-ищейки брошены на поиски пропавшего ребенка и престарелого мужчины, который ушел из дома и заблудился.
— Если они не найдут укрытия, то к утру насмерть замерзнут, — подтвердил Мика.
— Наши пропавшие туристы оба взрослые и в хорошей форме, а также имеют опыт пребывания в диких условиях. Генри могли соорудить себе укрытие и с легкостью переждать ночь.
— А вы уже использовали собак для поиска этих туристов?
— Одну, но создалось такое ощущение, что у нее отказал нюх. У ее дрессировщика даже термин этому нашелся: «глухой нос». Собака как будто совсем запуталась, словно не могла понять, чем это, черт возьми, пахнет. Он сказал, что никогда не видел, чтобы собака себя так вела.
— Она казалась испуганной? — спросила я.
Он покачал головой:
— А что?
— Некоторые собаки не могут выследить сверхъестественные вещи без спец-подготовки. Они кажутся испуганными или просто отказываются идти по следу.
— Нет, казалось, что сначала она уловила след, но потом вышла на поляну и начала бегать кругами. Дрессировщик дал ей понюхать запах еще раз из сумки с личными вещами, но собака не смогла его снова взять. Никогда не видел, чтобы с хорошей собакой творилась подобная чертовщина.
— Один из нас смог бы взять след, — сказал Мика.
Эл покачал головой:
— Нет, больше никаких гражданских.
— Анита не гражданская, а если мы будем в животной форме, она будет нами руководить.
— Ты действительно хочешь уйти из больницы и рискнуть пропустить еще одну встречу с отцом? — спросил Натаниэль.
Мика посмотрел на него, потом на пол и затряс головой:
— Нет, не думаю.
— Я бы мог это сделать, — вызвался Натаниэль.
— Нет, — хором сказали мы с Микой.
— Почему, нет?
Мы с Микой переглянулись. А что мы скажем, что он важнее для нас, чем все эти пропавшие незнакомцы? Что мы чувствовали себя его защитниками, а если отпустим его, то словно поставим под угрозу?
— А что если я пойду с Анитой и Натаниэлем? — спросил Никки.
— Гражданские, помнишь? — повторил Эл.
— Я не гражданский.
— Ты не коп и не военный, а значит гражданский.
— Я не штатский в том смысле, в котором вы думаете. Я не жертва в ожидании происшествия, и я вас не замедлю, и если наметится драка, я бы поставил на себя.
— Он хорош, Эл, — подтвердил Мика.
Арэс и Брэм подкатили к нам.
— Бывшие спецназовцы, помнишь? — спросил Арэс.
— Нужно чтобы кто-нибудь остался с Микой, — сказала
— Почему не дать Никки перекинуться и взять след? — спросил Брэм.
Никки посмотрел на него, и они оба уставились друг на друга. Это был долгий, серьезный взгляд. Никто не дрогнул, но Никки, наконец, сказал:
— В животной форме я могу только убивать, а в человеческой у меня больше навыков, что по нраву Аните. Почему бы не перекинуться тебе?
— Я более функционален в человеческой форме, — ответил Брэм.
— Я могу взять след в форме леопарда не хуже всех здесь присутствующих, но я не могу обеспечивать безопасность Мике и Аните, или кому-то еще так же хорошо, как и вы, — сказал Натаниэль.
— Ты один из наших подзащитных, — сказал Дев, присоединившийся к нашему разговору чуть позже. Полицейских он оставил позади над чем-то посмеиваться.
— Вижу, уже вовсю заводишь друзей, — заметила я.
— Теперь я им нравлюсь; не то, что раньше.
— Дев прав, — сказал Брэм. — Натаниэль один из наших подзащитных. Именно поэтому нас изначально было шесть охранников.
— Меня сложнее ранить, чем любого полицейского, и даже в кошачьей форме, я могу дать Аните знать, что унюхал лучше, чем любая собака.
— Ты можешь разговаривать в кошачьей форме? — спросил Эл.
Натаниэль покачал головой:
— Не совсем, но Анита меня услышит.
— И как же?
— Так, что Анита может прочитать язык его тела и выражения в кошачьей форме, как мы делаем это между собой в человеческом виде. Мы знаем друг друга.
— Как пара или лучшие друзья? — спросил Эл.
— Что-то вроде того, — ответил Мика. Он только что соврал своему другу. Натаниэль — черная пантера. У меня было хорошее ночное зрение, но не настолько. В темноте мне разве что удастся разглядеть его лицо, что уж тут говорить о выражениях, зато могу услышать его в своей голове. Я смогу уловить его эмоции, мысли. Черт, да если я получится сконцентрироваться и протаскивать свое человеческое тело через деревья в одно и то же время, то смогу быть чуть ли не внутри этого большого, гибкого тела, пробирающегося через лес на четырех лапах.
Эл посмотрел на меня, даже не пытаясь скрыть сомнения на своем лице:
— В самом деле?
— Да, — ответила я.
Он кивнул:
— Хорошо, Натаниэль в животной форме и ты, потому что у тебя есть жетон.
— И я, — добавил Арэс. — Потому что даже без зверя внутри меня, моя подготовка для этого идеально подходит.
— Как это? — спросил Эл.
— Скаут-снайпер, — ответил он.
У Эла поднялись брови, давая понять, что это произвело на него впечатление. Я никогда не служила в армии и не понимала значения такого сочетания слов. Снайпер это понятно, но причем здесь, мать его за ногу, скаут? Я не стала спрашивать вслух. Потом, после того, как Эл согласится включить в разведку всех, кого мы попросили.