Страда речная
Шрифт:
— Капитолина Тихоновна! — все еще кричала вдогонку уплывающим Райхана. И Виктор вдруг почувствовал, что для него «мама Капа» — не просто привычное сочетание слов. И еще он очень позавидовал своей начальнице — не каждого будут вот так постоянно вспоминать, ждать, встречать с такой радостью.
Виктор долго смотрел на удаляющийся теплоход, потом повернулся в сторону «Кречета». Сквозь заднее стекло рубки виден был крепкий затылок Авдонина. Как же это получается? Они будут преспокойненько добираться до места работы, а начальница вдогонку от Полозова — с оказией? Так распорядилась сама мама Капа. Но ведь здесь-то пока еще он хозяин! Почему бы не пойти назад к пристани на своем маленьком катеришке? Выволочку от начальницы получит? Так ее, пожалуй, все равно не избежать — найдется какой-нибудь огрех. Ему хотелось встретиться с Капитолиной Тихоновной именно там, на ходу, при малолюдье первому пожать ей руку.
Виктор перескочил на катер, распахнул дверцу рубки, кинул Авдонину:
— Пристопори малость, я катеришко отчалю.
— Ты что? В самом деле очумел? Теперь уж точно вижу — очумел совсем. Капитолина сигналила — не понял?
— Сбавь до самого малого! — нажал на басы Виктор. — За все я отвечаю.
В чертежке народ уже рассаживался перед телевизором, хотя прием здесь был слабый и трудно было разобраться в пляшущих на экране тенях.
— У тебя катер заправлен полностью? — спросил Виктор у Харитона. Тот, не поняв, в чем дело, утвердительно кивнул. Потом с запоздалым любопытством заерзал на табурете, но вопроса, на удивление, не задал. Люба все поняла сразу.
— Я
Десятник со шкипером вышли из чертежки следом за Виктором. Харитон не смог сдержать себя до конца, мягонько так съязвил:
— Ну вот, так оно вшю жижнь. Череж чаш-полтора вше начальштво аккурат будет в шборе. И беж нашего брата работяги обшудят трудовые доштижения и промахи и вынешут: кому — то, коту — это, а кому — вообще ничего. — Но прозвучало это у него совсем не задиристо, скорее грустно.
Мартыныч спустился с Виктором на понтон, помолчал и с незлобивым смешком тоже слегка поддел:
— Трошки побалакаете на радостях, а потом под настроение и за мотор отчитаешься. Може, чи не так?
Виктор только плечами передернул.
Он уже был на катере, когда наверху, на корме, появилась Люба. Под заходящим солнцем фигура ее просматривалась отчетливо, ясно. Даже отсюда, снизу, с неблизкого расстояния, видно было, как вся она устремлена вслед ушедшему теплоходу.
И еще увидел Виктор резко очерченный подходящим близко к берегу хвойным лесом широкий разворот реки. Был тот редкий в природе миг предзакатного безветрия, когда не дрогнет ни единый стрельчатый листик на ивовых кустах, не колыхнется тончайший и чуткий стебель осоки. Облака недвижно застыли клочками кудели и там, в бездонной выси, и здесь, в отливающей стальной синью глади. Казалось, что вода тоже замерла, остановилась. И только глухой стук мотора на «Кречете» да легкое покачивание катерка говорили об упругой силе этой стародавней людской дороги — вечно живой реки.