Стойкость

Кейтс Джорджия

Блю и дети ложатся спать, но нет никакой надежды, что я засну хоть на минуту. Я не смогла бы заснуть, даже если бы попыталась. Я слишком занята, переживая кошмар реальной жизни.

***

Солнце встает, когда звенит мой телефон.

Стерлинг уже в пути.

Я иду в спальню Блю и осторожно трясу ее.

– Блю, - шепчу я, потому что видела, как Харрисон пробирался ночью в постель к своей маме.

–

Уже пора?

– Да. Стерлинг уже в пути.

– Ладно.

Она садится и трет глаза.

– Я позвоню Изабель.

– Она уже здесь. Она пришла около часа назад и легла спать в комнате для гостей. Она сказала, что все пойдет быстро, как только они пошлют кого-нибудь за мной. Она не хотела, чтобы нам пришлось ждать ее.

Я так благодарна Изабель, что она предложила посидеть с детьми, чтобы Блю могла поехать со мной.

– Боже, она потрясающая свекровь. Не знаю, что бы я без нее делала.

У меня не будет такой свекрови, как Изабель. Вместо нее у меня будет та, которая отреклась от своего сына. Ну и стерва. Наверное, мне лучше не связываться с ней, потому что я все равно не смогу мириться с ее дерьмом. Блю скользит к краю кровати.

– Мне очень не хочется будить Изабель и просить ее перебраться в эту кровать, но Харрисону прошлой ночью было так плохо. Я не хочу будить маленького монстра на случай, если он решит устроить новую истерику.

– Хочешь я разбужу ее, пока ты будешь собираться?

– Пожалуйста. Бункер находится всего в пятнадцати минутах отсюда, так что у нас не так много времени до прибытия Стерлинга.

Как я собираюсь это сделать? Если бы Блю не пошла со мной, я не уверена, что справилась бы. Даже если я медсестра.

– Спасибо, Блю. За все.

– Ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Так всегда было у нас с Блю.

– Я знаю.

***

Я в полном отчаянии, когда Стерлинг останавливается перед складом. Наверное, это его они называют бункером. Вот оно. Я вот-вот увижу, как выглядит избитый Джейми. Я не готова. При входе темно, а скрипящая дверь подливает масла в мое и без того нервное состояние. Это страшно и пугающе, как ад. Теперь я понимаю, почему Братство привело своих врагов в такое место. Стерлинг ведет нас в заднюю часть склада. То, что я вижу, когда он открывает дверь, шокирует. От ужаса хочется кричать. Тошнит от отвращения. Наброситься в гневе.

Озлобленность. Враждебность. Горечь. Все это выходит из-под контроля в моем сердце и голове, когда я вижу окровавленное, избитое тело Джейми, свисающее с потолка.

– Спустите его. Сейчас!

Последнее слово звучит так, будто оно исходит от рассерженной матери-медведицы, а не от меня. Его тело обмякло. Я бы спросила, жив ли он, если бы не видела, что его кожа все еще розовая, а грудь поднимается и опускается. Человек, которого я никогда не видела, опускает Джейми, используя какую-то систему цепных шкивов.

– Вы проверили его руки, чтобы убедиться,

что в них есть кровообращение?

Мужчина смотрит на меня и ничего не говорит.

– Он врач. Ради Бога, ему нужно использовать свои руки. Сделав это, вы, возможно, нанесли непоправимое повреждение нервам.

Син подходит, чтобы помочь мне опустить его на пол.

– С ним все будет в порядке, Элли.

Я не уверена.

– Это ужасно, Син.

– Этого следовало ожидать, учитывая то, что он пережил. Ты можешь не одобрять этого, но это то, что мы делаем.

Все намного хуже, чем я ожидала.

– Не думаю, что когда-нибудь пойму эту варварскую практику.

– Посмотри на него, Элли. Все это было для тебя. Демонстрация его доверия к тебе. Продолжение его любви.

– Я знаю.

И это заставляет меня чувствовать себя такой виноватой. Его лицо распухло и искажено многочисленными порезами. Он мог бы сойти за любую жертву лобового столкновения, которых я видела в приемном покое. Он мало похож на моего драгоценного Джейми. Он бормочет мое имя, пока я оцениваю урон.

– Я здесь, док. Я дам тебе что-нибудь от боли, но сначала мне нужно проверить твой неврологический статус.

Я проверяю его зрачки, когда он протягивает руку, чтобы коснуться моего лица.

– Люблю...тебя.

Его голос чуть выше шепота.

– Я тоже тебя люблю.

– Стойкость...пройдена.

– Да.

– Ты...моя. Моя...пара.

– Я вся твоя, док. Навсегда.

Я провожу предварительную оценку и не нахожу причин сомневаться в его неврологическом статусе. Слава Богу.

– Детка, я сделаю тебе инъекцию морфия в бедро.

Он даже не вздрагивает, когда игла пронзает его кожу и входит в мышцу.

– Надеюсь, ты пойдешь со мной домой, чтобы помочь ему подняться по лестнице в спальню.

– Конечно. Тебе нужно пойти вперед, чтобы подготовить комнату?

– Нет. Я превратила нашу спальню в импровизированный процедурный кабинет, когда ходила домой за морфием.

– Хороший ход.

Джейми много стонет во время пересадки в машину и в первой половине поездки. Он успокаивается на последнем отрезке пути, поэтому я кладу руку ему на грудь, чтобы следить за его дыханием и пульсом, пока мы не добираемся до дома. Кровать расстелена и готова принять Джейми. Я понятия не имела, чего ожидать, поэтому приготовилась к худшему. Ожидания оправданы.

Син со Стерлингом запыхались, когда вместе с Джейми добрались до верха лестницы.

– Этот ублюдок тяжелее, чем кажется.

– Вероятно, он тяжелее, потому что его тело не в тонусе. Он всего лишь мертвый груз.

Он камнем падает на кровать.

– Думаю, морфий действует.

– Спасибо, что принесли его сюда. Ему было бы не очень удобно на одной из коек в процедурном кабинете.

– Нет проблем. Мама осталась с детьми?

– Да.

Син обнимает Блю, но смотрит на меня.