Стоунхендж

Корнуэлл Бернард

А теперь Чужак пришёл в храм.

Боги пронзительно кричали.

* * *

Тень от туч накрыла пастбище, когда Ленгар и Сабан побежали к Старому Храму. Сабану было холодно и страшно. Ленгар тоже боялся, но Чужаки славились своим богатством, и жадность Ленгара оказалась сильнее его страха заходить в храм.

Странник вскарабкался через ров на насыпь, но Ленгар побежал к старому южному входу, где узкая насыпанная тропа вела через ров к заросшей внутренней части. Пройдя её, он упал на

четвереньки и пополз через заросли орешника. Сабан неохотно последовал за ним, ему не хотелось оставаться одному на пастбище, когда там бушевал гнев бога грозы.

К удивлению Ленгара, Старый Храм не был полностью заросшим, место, где стоял алтарь, было расчищено. Кто-то из племени всё ещё приходил сюда, сорняки были вырваны, трава срезана ножом, и одинокий череп вола лежал у алтаря, и где сейчас сидел чужеземец, прислонившись к единственному оставшемуся бревну. Мужчина был очень бледен, глаза его были закрыты, но грудь поднималась и опускалась. К его левому запястью был привязан длинный узкий брусок тёмного камня. Кровь виднелась на его шерстяных штанах. Человек выронил свой короткий лук и колчан со стрелами около черепа, и сейчас прижимал кожаную сумку к своему раненному животу. Три дня назад в лесу он попал в засаду. Он не видел нападавших, только почувствовал резкую обжигающую боль брошенного копья, пришпорил свою лошадь и позволил ей увезти его от опасности.

— Я позову отца, — прошептал Сабан.

— Нет, — зашипел Ленгар. И раненный человек, наверное, услышал их, так как открыл глаза и скривился, наклонившись вперёд к своему луку. Но его движения сковывались болью, а Ленгар был намного быстрее. Он бросил свой длинный лук, выскочил из укрытия и, пробежав через святилище, схватил лук чужестранца одной рукой, а колчан — другой. Второпях он рассыпал все стрелы, в колчане осталась только одна.

Раскаты грома прозвучали на западе, Сабан задрожал, испугавшись, что гром будет нарастать и гнев бога поглотит всё вокруг, но гром затих, оставив небо мертвенно тихим.

— Санна, — произнёс странник, затем добавил несколько слов на языке, который не знали ни Ленгар, ни Сабан.

— Санна? — спросил Ленгар.

— Санна, — напряжённо повторил человек. Санна была великая колдунья из Каталло, известная во всех землях, и Сабан предположил, что странник хочет, чтобы она помогла ему.

Ленгар засмеялся.

— Санна не из наших людей, — сказал он. — Она живёт на севере.

Странник не понял, что сказал Ленгар.

— Эрэк, — сказал он, и Сабан подумал, всё ещё скрываясь в подлеске, что это имя чужеземца, или возможно имя его бога.

— Эрэк, — произнёс мужчина более твёрдо, но это слово ничего не значило для Ленгара, который взял единственную стрелу из колчана странника и вложил её в короткий лук. Лук был сделан из полосок дерева и оленьих рогов, склеенных вместе и перевязанных сухожилиями, народ Ленгара никогда не

использовал такое оружие. Они предпочитали длинный лук, вырезанный из тиса, но Ленгар заинтересовался таким странным оружием. Он натянул тетиву, проверив её упругость.

— Эрэк! — громко закричал странник.

— Ты — Чужак, — сказал Ленгар. — Тебе нечего здесь делать.

Он снова согнул лук, удивлённый упругостью такого короткого оружия.

— Приведите ко мне целителя. Приведите ко мне Санну, — на своём языке произнёс чужестранец.

— Если бы Санна была здесь, — сказал Ленгар, разобрав только имя, — я бы убил её первой. — Он сплюнул. — Вот что я думаю о Санне. Она — дрожащая старая корова, дьявольская шелуха, жабьи отбросы.

Он снова сплюнул.

Чужеземец наклонился вперёд и начал кропотливо собирать стрелы, рассыпавшиеся из его колчана, в небольшой пучок, который он держал как нож, чтобы защититься. «Приведите ко мне целителя», — умолял он на своём языке. Гром прогрохотал на западе, и листья орешника задрожали от холодного ветра, налетевшего от приближающейся грозы. Странник снова взглянул Ленгару в глаза, но не увидел в них жалости. От убийства Ленгар получал только удовольствие.

— Нет, — произнёс он. — Нет, пожалуйста, нет!

Ленгар выпустил стрелу. Он был всего в пяти шагах от чужеземца, и маленькая стрела с силой поразила свою цель, пошатнув в сторону. Стрела вошла глубоко, оставив снаружи в левой стороне груди только небольшую часть древка с чёрно-белым оперением. Сабан подумал, что чужеземец мёртв, потому что тот долго не двигался, но потом заботливо собранный пучок стрел высыпался из его руки, когда он медленно, очень медленно выровнялся.

— Пожалуйста, — тихо сказал он.

— Ленгар, — Сабан выбрался из орешника, — позволь мне позвать отца!

— Тихо, — Ленгар достал из колчана одну из своих чернооперённых стрел и вставил её в короткий лук. Он двигался к Сабану, направляя на него лук, и ухмылялся, видя ужас на лице брата.

Чужеземец пристально посмотрел на Сабана, видя высокого симпатичного мальчика с лохматыми чёрными волосами и яркими испуганными глазами.

— Санна, — умолял он Сабана, — отведите меня к Санне.

— Санна не живёт в этих краях, — сказал Сабан, разобрав только имя колдуньи.

— Здесь живём мы, — заявил Ленгар, снова направив стрелу на чужеземца. — А ты — Чужак, и вы воруете наш скот, уводите в рабство наших женщин, и обманываете наших торговцев.

Он выпустил вторую стрелу, и, так же как и первая, она поразила грудь странника, но теперь правую её часть. Снова человек резко дёрнулся в сторону, но он опять заставил себя выпрямиться, словно его душа отказывалась покидать раненное тело.

— Я могу дать вам силу, — произнёс он, из его рта вытекла струйка кровавой пены на короткую бороду. — Могущество, — прошептал он.