Сторожение

Носов Сергей

Провинциальное

В больнице железнодорожнойсегодня музыка играет,и шум вагонов односложныйее ничуть не заглушает.Больных выводят понемногупо одному; они, вдыхаяхолодный воздух, на дорогуглядят – на праздник Первомая.А за оградой и канавойшагают дружно демонстрантыс веселой музыкой и славойтруду на ярких транспарантах.И

воробьи считают крошкивозле лотка, и ветер кружитзеленый шарик, и сапожкисебе медсестры моют в лужах…В больнице железнодорожнойсегодня праздник, и не худона белом свете жить – возможно,сегодня даже танцы будут.Как хорошо оно кружитьсяв своих пижамах и халатахи утомленными ложиться,сказав соседям по палатамспокойной ночи, и не помнитьни о режимах, ни о дозах……Ну а пока что майский полдень;идет колона леспромхоза.Все эти тракторы стальные…И пионеры – дружно маршем.Встают на цыпочки больные.Кто веселей – руками машет.1982

Гостиница

В этой старой гостинице тихо, спокойно, дешевая койка.Только двери скрипят, да еще целый день с мухобойкойходит ключница, бродит хозяйка-старуха, и глухобьет она по стене, истребляя за мухою муху.Кроме мух и меня, в этом доме живут тараканы.А на кухне хранятся в шкафу, между прочим, стаканы,вилки, ложки, ножи, и тарелки, и миски, и чтобывеселее жилось – обязательно старенький штопор.А за стенкой одна, как бы мне обозвать ее — данность.Когда шел мимо окон, взгляд царапнула странность.Я сказал бы «к стыду моему», только где ж тут бесстыдство,в общем, глянул в окно, не уняв любопытство.В общем, как бы сказать, – если были бы вёдра и метлы,вот такие предметы, а там, там – имущество мёртвых:громоздятся гробы вместо застланных коек,и венков очень много там – ленты на коих.Я спросил у хозяйки насчет этой, что ли, мертвецкой.Отвечала негромко старушка с улыбкою детской:плохо если я сплю, то гостиница не виновата,этот номер не их – это собственность военкомата.Тут армейское всё, по уставу тут все, по ранжиру.Без тапочек.Тут приводит солдат, быть бы живу, за имуществом прапорщик.Говорит, не видала давно их. Сказать без увёрток,хорошо, что сезон у них там – как в гостинице, мёртвый.А хозяйку зовут, я спросил как ее – Марья Глебовна.А когда бы не я у нее, то была бы она не

востребована.И у смерти на дальней войне тоже мертвый сезон, тут дело простое —у обеих у них свой у каждой резон в отношенье простоя.Ведь у каждого сезона есть свои преимущества,и свои цветы, и свои резоны, и свое имущество.Но какое сегодня число? Не в страну – в эту странностькак меня принесло, где преданность – данность?Как ей тут, Марье Глебовне, в межсезонье одной, когда время не тает?Где у смерти и где у нее почти выходной и где витаюттени прежних приезжих – поевших, поспавших, попивших,и предвестники будущих павших, погибших?Я и сам, посмотреть на меня – я поевший, попивший, хотя не поспавший,потому что сон у меня, не попишешь – пропавший.Здесь дешевая койка, здесь тихо, спокойно,только ходит она с мухобойкой, и случаются войны.В коридоре стоит холодильник, и опять же – вот тапочки.Печь с дровами. Будильник. Кипятильник на тумбочке.Ну и что, Марья Глебовна, что в вашем мне имени?Может здесь, Марья Глебовна, конец времени?…Между тем, между тем. Там, в поселке гулянка, гулянка. Мотивчикпопулярный звучит. Не покажется проблематичнымсчет бессонный до ста, до двухсот. А и верно – как многозвезд в окне. И кусты. Ну так вот. И дорога, шаги по дороге, дорога, дорога.

«Разлилось по небу млеко…»

Разлилось по небу млекомиллиардами молекул,миллионами лучейсолнце в дырочки прорвалось,потому что там порвалось —золотой потек ручей.Насекомое, что былоумереть решило, в мылоугодив – о звон в груди! —чуть заминка – и покойник,встрепенулось. Рукомойникостается позади.Ты засовывала шишкув самовар, покуда крышкуя держал в руке одной,а в другой – трубу кривую,жестяную, дымовую,заворожен тишиной.Боже милостивый, боже,жить прекрасно до чего жесреди этого – не дайветви яблони качнуться,подожди, не дай очнуться,дуновение, не тай!..

Стихи 1985-го

«А маски мы оставим в коридоре…»

А маски мы оставим в коридорена вешалке. И радости, и горе,и всякие сомнения онипусть выражают там. А мы с тобой одни,и всё, и всё. И я люблю тебя.Соседка, половицами скрипя,

Конец ознакомительного фрагмента.