Стоп-кран
Шрифт:
– Да уж, Кузьма, бесспорно, ловкий парень. Но он смоется в свой Камызяк, а ты куда? Обратно на три вокзала прощение просить?
– Кузьма обещал в Крым свозить. Ни разу не была.
Мы с Костей всплеснули руками. Ого девка лотерейный билет вытянула!
Дуся допила чай с печенюшкой и переместилась в соседнее помещение, где в круглосуточном режиме журчал ручеёк, так как бачок протекал, и никому не было до этого дела. Кузьма же размашисто хлопнул бесполезной дверью ванны, занырнул в футболку. Напевает мега-хит группы «Ялла»:
– Учкудук! Три колодца. Где бы взять
Так что декорации остались прежними, но изменился состав персонажей на авансцене повествования.
Кузьма венчает нагретую Дуськиной попой табуретку и прихлёбывает кипяток. В самый раз после ледяного душа. Расправившись с чайком, принялся за подробный отчёт о вчерашнем происшествии на Ленинградском вокзале, которое Дуся обозначила лишь лёгкими штрихами. Живописуя сюжет, Кузьма оттенял свою речь фирменной диковатой образностью. У меня вяли уши. Невозмутимого Костю волновало лишь одно – не ждать ли хвоста на нашу коллективную голову или на нашу коллективную задницу (кому что ценнее), если Кузьму, а тем более Дусю, станут искать? Первого – возмездия ради, возможно, справедливого. Поди разберись, кто там прав! Вторую – дабы загнать обратно в стойло.
– Не ссы, – только и буркнул на это Кузьма, у которого были свои резоны.
Резоны были, но в квартире не было никакого оружия. Даже завалящего кастета. Зато был Костин трикотажный склад. Уже основательно разбавленный обувью и дефицитным кружевным бельём, поддельным лаком для ногтей, кооперативным мылом и зубной пастой. Сам Костя челноком не был, зато скупал на скромные оборотные средства привозные фотоаппараты-мыльницы NILKON и плееры SQNY, костюмы ADIBAS и кроссовки MIKE, туники DOLCE & BANANA и майки HUAN BOSS, духи SHANEL и тушь MAKS FAKTOR. В ворохе Костиного тряпья мне даже как-то попалась футболка с надписью SPROT вместо SPORT. Видать, сузиглазики решили, что «спорт» – это тоже бренд, который надо замылить. Ну что ж, раз пишете такое, нарисуйте на майке и соответствующую консервную банку. Для прикола.
– Ого, царевна-Мариванна, сколько у тебя башмаков! – присвистнул Кузьма. – Ты обашмаченный по полной программе!
Заржал в голос собственной кургузой шутке и схватился за аляпистую книжку. Да-да! На Костином складе имелись даже книги! Одну из них Кузьма приладил на полочке для туалетной бумаги, сами понимаете в каком помещении. О, это был нетленный труд! Борис Леонтьев, Павел Асс, Нестор Бегемотов «Похождения штандартенфюрера СС фон Штирлица». В двух томах. Кузьма откровенно ржал, восседая на толчке, а гулкая кубатура, подчёркнутая высоким потолком, услужливо сотрясалась от его казарменного хохота.
Правда, в квартире имелись ржавые гантели. И даже пудовая гиря. Кузьма заверил присутствующих, что это гантели двойного назначения. Их вполне достаточно, чтобы проломить башку кому хочешь. Костя возразил на это, что как бы, наоборот, не проломили ими башку кому как раз не хочешь, то есть – нам самим.
– Не ссы, – повторился Кузьма, вытирая усы.
– Ага, пропищим из-за двери, – я изобразил тонкий детский голосок и закашлялся: мамка на рынок ушла и ключи с собой забрала.
–
– Разомнём Костю? Костя, ты согласен быть лишний раз размятым какими-нибудь отморозками?
Кузьма лишь скривился, не снизойдя до моего юморка. Волновало его другое:
– У тебя есть куда коробку спрятать? Не таскать же её, в самом деле…
Он покрутил башкой, повращал глазами, но кухня была убогой, словно специально подобранная фактура для сьёмок бытового сериала в Буйно-Задирищенске, и идей у Кузьмы не появилось. Толково закамуфлированный сейф не просматривался.
– Коробку спрячем за решётку. В вытяжной канал, – придумал Костя. – Там её никто не найдёт.
– Дело говоришь, братан, – оживился Кузьма. – Я на дорожку малость отслюнявлю, а остальное в загашник.
Делать на кухне было больше нечего, но я вспомнил, что кое-кто так и не рассказал самое главное.
– Как ты вообще на Ленинградском вокзале оказался?
Пришлось Косте вновь поставить на плиту чайник.
– Да мужик знакомый с Варшавки… Открытка на девятку у него. Девяток на стоянке завались. Но нет! Он решил девяносто девятую брать.
– Раскатал губищу…
– Во-во! И я думаю – не по жёппе клизма. Размечтался.
– Их только на конвейер поставили. Ещё и тольяттинцы себе не набрали. А он думает – ему на Варшавку привезут.
– Ловкачи при магазине намекнули, что можно доплатить. И он повёлся. Короче, втуляют человеку!
– Ну и дурак, – подключился Костя. – Полгода промурыжат его, и всё равно придётся девятку брать. А денежки – тю-тю.
– Так и я ему о том же. А он в усы свои уссывается и песенки свои любимые напевает. Сам в Зеленограде живёт. Вечером частника до трёх вокзалов нанял. А мне говорит – тебе ж вроде на «Рижскую». Я, говорит, её на электричке проезжаю. Тебе со мной по пути. Ну, я и запрыгнул! Моё дело простое: дают – бери, везут – езжай.
– Ну, а в драку зачем полез?
– Не терплю, когда женщин бьют.
– Моральные принципы?
– А то! – Кузьма игриво сыграл бицепсом.
– А если женщина эта сама без моральных принципов?
– Мне по барабанине. Девка она красивая. Взглянул на неё: даром, что кровь из носа текла, у меня на неё сразу виды напряглись. Решил – в обиду не дам.
– У неё забыл спросить.
– Я что, сопля ипическая? Если у баб разрешения спрашивать – всегда будет «нельзя». А я, считай, личность сильная. Самостоятельная. Решил – сделал. И всякая баба при мне послушной и смирной будет.
Костя пожал плечами.
– Ну ладно, выбрал себе девку. Отбил её. Ну а Крым тут при чём?
– Да-а… – мечтательно потянулся Кузьма. – Не хухрышки с мухоморами. В Крым поедем. Я там ни разу не был. Как раз посмотреть хотел, как там и чё. А тут Дуся эта. Посмотри – белая какая. Пусть загорит девка. Достойный же экземпляр, бёнтий! Братва на пляже оборачиваться будет. А тут я такой рисанусь петухом нехеровым при ней. Пора грудь наконец расправить! Сколько можно рукоделием заниматься! Никакой личной жизни, всё бабки крохоборил, чтобы на ниву донакопить. А живём один раз.