Стоп-кран
Шрифт:
– Liuboff! – Палмер радостно закивала головой и погрозила пальцем патлатым дрыщам.
– Только про любовь она принялась добавлять после значительной паузы. Когда аудитория уже ржала.
– Погодите, – вспомнил я, – так ведь то был телемост о телевидении, и речь шла о советских фильмах. В них действительно никогда не фигурировал секс, а отношения показывали через любовь. Оратор имела в виду именно это.
– Верно, – согласился гитарист, – но об этом все, кроме тебя, умник, давным-давно забыли. А фраза «в СССР секса нет» навечно останется историческим ляпом.
– «Подвели нас русские бабы», – процитировал министра обороны СССР Язова 26
– Женщинам вполне достаточно считать до десяти и уметь писать своё имя. Остальное ни к чему, – выпендрился басист. Это было неожиданно. Видать, в мирской жизни феминизм встал ему поперёк горла.
– А знаете, почему? – с понтом поддержал его я, чтобы отколоть спонтанно родившуюся шутку: – Женщина – это пол человека!
С задержкой, тяжело и надсадно расходился гомерический хохот, словно раскручивался механический ревун воздушной тревоги, в который шутники вмонтировали мешок со смехом. Дрыщи по очереди валились на пол от коликов в животе по мере того, как врубались в юмор.
26
Дмитрий Тимофеевич Язов (1924–2020) – министр обороны СССР (1987–1991), Маршал Советского Союза (1990), член ГКЧП.
– Я пишу не только моё имя, – покраснела Кимберли.
– Тебе можно, – благосклонно разрешил радикал от бас-гитары, отдышался и подмигнул мисс Палмер.
Ржать дальше не было никаких сил.
– Вот у нас мужской коллектив, рок-группа, – объяснил фронтмен. – Бабьим летом мотнулись на природу. На пикник. На шашлыки. Мужской компанией. И знаешь, что больше всего запомнилось?
– Нет, – честно призналась Палмер.
– Что нас комары искусали.
– Разве осенью бывают комары? – удивилась Мама.
– Ещё как! Но кусают-то не комары. Кусают комарихи! Оттого и бабье лето, что бабы кусаются.
– Не слушай их, Ким, – зашептал Осип, страстно схватив американку за руку. – Мужики – срущества смелые до тех пор, пока их бабы по домам не загнали.
– Zagnali? – удивилась Ким.
– Да, как беспородных коней, – вставил Костя.
– На колбасу, – подтвердил гитарист группы «Джопасвери» и подмигнул мисс Палмер.
– Самый храбрый я в лесу… – пропел я в рифму, – но боюсь одну глисту…
– Вот! – Осип гордо показал на меня пальцем. – Без баб же никуда. Любовь любовью, но! Надо же род продолжать.
– Rod? – не поняла Ким.
– Да. Детей рожать.
– Потому что, если бы детей вынашивали папы, рождались бы одни богатыри по шесть-девять килограмм, – тут же понесло меня вразнос. – Если бы гиппопотамы вынашивали человеческих детёнышей, то мы бы рождались сразу тучными взрослыми. А если бы киты – то целыми многодетными семьями!
– Где ты накурился от большой ашхабадской папиросы? Я тоже так хочу, – перевозбудился лидер рок-группы «Жопа зверей», известный в тусе фрик, лабух и графоман.
– Да-а! От такой затянешься, и Буль-Буль оглы! – поддержал клавишник и подмигнул мисс Палмер.
– Каннабис – фигня, – мечтательно закатил глаза барабанщик. – Есть и покруче рецептуры. Водка, газированная углекислым газом в совдеповском сифоне, валит с ног чисто пулемёт.
– Те, кто проходил курс студенчества в шестидесятые, не дадут соврать, – подтвердил Осип.
Дог опять громко зевнул. Для этого ему даже не потребовалось снимать увесистую челюсть со стола.
– Не, на фиг, – замотал патлатой башкой фронтмен, он же вокалист и гитарист – тогда уж лучше мухоморчики-корнешончики.
– Чувак у Карлоса
– Да-да! – подхватил Костя. – Гони на зверобое! И цвет даёт, и вкус.
– И зверей убивает, – резюмировал я. А что ещё мне оставалось?
Захмелевший Нищебродский тем временем пошёл вразнос. Он подхватил американку на руки и полувскружил хрупкую фигурку под обветшалыми сводами имперского чертога. Уткнулся носом и бородой в зону декольте, драпированную чёрным джемпером, так что со стороны это не выглядело бестактностью, и упивался ядерной микстурой русско-американского воздуха, этаким продуктом двух атомных батареек, вечно зацепляющихся однотипной полярностью, и оттого искрящих и в мороз, и на солнце. Взрывоопасный бленд колониальной демократуры с марксизмом-ленинизмом.
– Ким, так комфортно кружить тебя на руках! Сколько ты весишь?
– Hundred ten. 27
– Вы слышали? Хандрэд тэн! Золотой американский стандарт! Мисс! Я самый преданный ваш поклонник в этой чумазой стране.
Осип потащил девчонку прочь из комнаты. За ними хлопнула дверь. Потом вторая – дверь ванной. Патлатые дрыщи покорно опустили глаза.
Тем временем на кухне гремел позитивчик. «Могу ли я рассчитывать на вас? – комплексовал запевала, а напарник тут же подхватывал: – Светская девушка из высшего общества». Да, это была та самая песня! «Хай сосайети гёрл» – под это старьё датского дуэта «Лэйд Бэк» 28 на советских дискотеках вставали все. Даже самая распоследняя толстая и ленивая жопа отлипала от подоконника. «Хай-хай», – подпевали сиплые глотки, выделывая нехитрые коленца. Если в те моменты выставить вперёд ладони, далеко за танцполом ощущалось электричество молодёжного духа, единение сердечников, качающих типовую волну, точно такую же, как в допотопные времена устремлялась в космос из маковки пирамиды Хеопса. Жизнь была прекрасна и обещала таковой оставаться и впредь. Эх, где мои шестнадцать лет!
27
110 фунтов – 49,9 кг.
28
Laid Back High Society Girl с альбома Keep Smiling (1983).
Было поздно. Мы уже изрядно топтались в коридоре, освещаемом на этот раз тщедушной лампочкой, когда потный сияющий Нищебродский наконец присоединился к нам, чиркая вверх ширинкой. С придыханием рассказал, какая всё-таки чудесная девочка, эта Ким Палмер. Потом из ванной вышла и она сама: девушка из высшего общества. Раскрасневшаяся, с лёгкой небрежностью в причёске. Набухшие луковицы отчётливо натягивали джемпер. Бюстгальтера на распределительнице гуманитарной помощи больше не было. Она на ходу прятала его в сумочку.
Ошивающийся с нами без дела дог добродушно положил передние лапы на плечи американки. Спина мисс Кимберли Палмер с размаху впечаталась в обшарпанную стену. В разложенном виде собака оказалась на полторы головы выше девушки. Никто из нас не решился учинить насилие над собачьей личностью и спасти гуманитарного работника. Активированная кобелятина упёрлась в вельветовое бедро Ким. Дог слюняво облизал милое ошеломлённое личико и мягко спрыгнул с неё.
– Стережёную дог стережёт! – прокомментировал я.