Столпы Земли
Шрифт:
Джек остановился на том месте, где когда-то был мост. Теперь его разобрали и по частям сложили на территории монастыря.
В реке яркими бликами отражалась луна. Чья-то тень мелькнула у забора, и Джек невольно содрогнулся в испуге. Но это был приор Филип. Ему тоже не спалось.
Угроза со стороны Уильяма на какое-то время заставила Джека забыть свои обиды на Филипа; он больше не сердился на него.
— Если мы выстоим, придется переделать стену заново, — сказал он.
— Согласен, — горячо откликнулся приор. — Надо будет постараться соорудить за год новую каменную
— Вот здесь, где мост переброшен через реку, я бы сделал ворота с навесной башней, чтобы больше не приходилось разбирать мост, когда потребуется закрыть путь в город.
— Я хотел сказать тебе насчет монахов: не дело, когда нам приходится заниматься обороной города.
Джек согласился. Участвовать в сражениях — не их забота.
— Но если бы вы не взялись за это — тогда кто?
— А что ты скажешь о брате Алины — Ричарде?
Мысль Филипа привела Джека в некоторое замешательство, но очень скоро он сообразил, что она была очень разумной.
— Я думаю, он с этим отлично справится; и потом, хватит ему бездельничать, пора подумать о себе самому, а не висеть у меня на шее. — Джек с трудом сдерживал свое восхищение прозорливостью Филипа. — Как тебе только приходят такие мысли?
Приор пожал плечами:
— Если бы все трудности разрешались так же просто…
Джек снова мысленно сосредоточился на строительстве стены.
— По-моему, отныне и навеки Кингсбриджу суждено стать городом-крепостью.
— Ну, может, и не навеки, а до второго пришествия Христа — точно.
— Как знать, — задумчиво произнес Джек. — А я все-таки думаю, настанут времена, когда такие звери, как Уильям Хамлей, лишатся власти; когда законы будут не закабалять людей, а защищать их; когда король займется только мирными делами, а не войной. Подумать только: придет время, когда не надо будет окружать наши города крепостными стенами!
Филип покачал головой:
— Ну и фантазии! Этого не будет, пока не наступит Судный день.
— Похоже, что так.
— Уже почти полночь, — сказал Филип. — Пора поднимать людей.
— Филип… подожди.
— Что такое?
Джек набрал в грудь побольше воздуха:
— Еще есть время отказаться от нашего плана. Мы можем успеть увести людей из города.
— Джек, ты что, испугался? — строго спросил приор.
— Да. Но не за себя. За мою семью.
Филип понимающе кивнул.
— Посмотри на все немного по-другому. Если мы сегодня уйдем, возможно, нам удастся укрыться. На время. Но Уильям может опять вернуться. И если мы завтра не дадим ему отпор, нам всю жизнь придется жить с чувством опасности: тебе, мне, Алине и даже маленькому Томми; он будет расти в страхе перед Уильямом и ему подобными.
Он прав, подумал Джек: если мы хотим, чтобы наши дети выросли свободными, надо перестать бояться Уильяма.
— Ты прав, — вздохнув, сказал он.
Филип ушел поднимать народ. Он — истинный вождь, который поддерживает мир, размышлял Джек, отправляет правосудие и не угнетает бедняков. Вот только зачем ему понадобилось для этого давать обет безбрачия?
Зазвонил колокол. В домах зажглись огоньки свечей, и ремесленники стали лениво выползать
На рассвете Джек с Филипом снова обошли границы города, с тревогой всматриваясь вдаль, пытаясь разглядеть всадников на горизонте. Забор вдоль реки был почти готов, плотники дружно заделывали последние бреши. С двух сторон в человеческий рост выросли земляные валы, а под ними на глубину четырех футов были выкопаны рвы; конечно, человек мог, хоть и с трудом, вскарабкаться на холм, но для этого ему пришлось бы слезть с лошади; каменная стена тоже уже была в рост человека, но последние три или четыре ряда кладки были совсем слабыми: раствор не успел еще схватиться. Однако неприятель не узнал бы это прежде, чем попытался бы взобраться на нее, а встретив сопротивление, на время растерялся бы.
Кроме оставшихся брешей в заборе, все остальное было закончено, и Филип раздавал уже новые приказы. Стариков и детей решили увести в монастырь и спрятать в опочивальнях монахов. Джек был доволен: Алина останется с Томми, и оба они будут далеко от поля битвы. Каменщики еще кое-где доделывали свою работу, но большинство рабочих стали стекаться в боевые отряды под командованием Ричарда. Каждый отряд оборонял тот участок стены, который строил. Жители, у которых были луки, уже сидели на стенах, готовые отразить нападение врага. Те, у кого не было никакого оружия, собирали и складывали в кучи камни, чтобы ими разить неприятеля. Хорошим средством для отражения атаки Уильяма был кипяток. Поэтому в самых опасных участках уже грелись на огне огромные котлы с водой. И, хотя у некоторых горожан были мечи, это оружие оказалось бы бесполезным: если бы дело дошло до рукопашной, противник легко бы преодолел стену, и тогда все труды пошли бы прахом.
Джек не спал уже двое суток. Голова у него раскалывалась, глаза нестерпимо жгло. Он сидел на соломенной крыше чьего-то дома на берегу реки и смотрел на поля, откуда грозила беда. Плотники в это время спешили доделать забор. Неожиданно Джека осенило: а ведь воины Уильяма могут забросать город горящими стрелами, им тогда даже не придется штурмовать стену. Он с трудом слез с крыши и побежал вверх по склону в монастырь. Здесь он встретил Ричарда; тому тоже пришла в голову эта мысль, и он уже обо всем позаботился: монахи по его команде натаскали бочки и чаны с водой и расставили их в самых опасных местах.
Джек уже выходил с территории монастыря, когда вдруг услышал крики о приближении противника.
Сердце сразу учащенно забилось, он вскарабкался на крышу конюшни и посмотрел на запад. Облако пыли, поднимавшееся по дороге к мосту, выдавало приближение большого отряда всадников. До них было не больше мили.
До сего момента все происходившее вокруг, в том числе и угроза нападения, казалось чем-то нереальным; но вот люди, несшие смерть, появились на горизонте, они скакали по дороге в город, их уже было видно, и опасность обретала зримые черты.