Столпы Земли
Шрифт:
Алину удивляло: и как это в голове Джека рождались такие идеи? Мысли о нем как-то незаметно заставили ее вспомнить об Эллен. Какая, должно быть, она странная: вырастила ребенка в лесу! Алина уже несколько раз разговаривала с Эллен и нашла в ней родственную душу — это была независимая, самостоятельная женщина, несколько обиженная на свою судьбу.
— Эллен, — обратилась к ней Алина, — откуда ты знаешь все эти истории?
— От отца Джека, — не раздумывая ответила Эллен, но ее лицо тут же сделалось настороженным, и Алина решила, что не стоит больше об этом спрашивать.
Однако
— Ты умеешь ткать?
— Конечно, — удивилась Эллен. — А что, кто-нибудь не умеет?
— А не хотела бы ты заняться этим за плату?
— Почему бы нет? Что ты там придумала?
Алина объяснила. Конечно, Эллен не нуждалась в деньгах, но деньги-то эти приносил Том, и Алина подозревала, что Эллен была не прочь и сама немного подзаработать.
Ее предположение оказалось верным.
— Ладно, попробую, — согласилась Эллен.
В это время подошел Альфред. Как и его отец, он был гигантского роста. Большая часть лица Альфреда была скрыта под мохнатой бородой, над которой блестели близко посаженные лукавые глаза. Он умел читать, писать и складывать числа, но, несмотря на это, все же был туповат. Тем не менее в ремесле он преуспел и имел под своим началом несколько каменщиков, работников и подмастерьев. Алина заметила, что крупные мужчины очень часто получают власть над людьми независимо от их умственных способностей. Без сомнения, у Альфреда, как у старшего каменщика, было одно преимущество: он всегда был уверен, что его люди будут обеспечены работой, так как его родной отец являлся старшим строителем Кингсбриджского собора.
Альфред сел на траву рядом с Алиной. У него были огромные ноги, обутые в серые от каменной пыли, тяжелые кожаные башмаки. Как единственные в Кингсбридже молодые люди, относившиеся к классу имущих, они могли бы иметь много общего, но Альфред всегда казался Алине ужасно скучным. Помолчав немного, он проговорил:
— Церковь-то должна быть каменной.
По-видимому, он считал, что все должны были сами додумывать смысл его замечания.
— Ты ведь говоришь о приходской церкви? — спросила Алина.
— Да, — буркнул он, словно это было совершенно очевидно.
Поскольку крипта собора использовалась монахами и была очень тесной, а население Кингсбриджа выросло, старая деревянная приходская церковь с соломенной крышей и земляным полом всегда была набита битком.
— Ты прав, — согласилась Алина. — Каменная церковь нам нужна.
Альфред выжидающе уставился на нее. Что еще он хочет, чтобы она сказала, недоумевала Алина.
— Что ты задумал, Альфред? — спросила Эллен, которая, должно быть, уже привыкла к неясности его замечаний.
— А как начинают строить церкви? — спросил он. — Я имею в виду, что мы должны сделать, если хотим иметь каменную церковь?
— Понятия не имею, — пожала плечами Эллен.
Алина задумчиво нахмурила брови.
— Ну, ты можешь организовать приходскую гильдию, — предложила она. Приходская гильдия представляла собой объединение людей, которые время от времени устраивали обеды и собирали деньги на покупку
— А дальше что? — заинтересовался Альфред.
— Члены гильдии будут оплачивать строительство новой церкви, — объяснила Алина.
— Значит, нужно основать гильдию, — сделал вывод Альфред.
Алина даже подумала, что у нее сложилось неверное представление об Альфреде. Уж набожным-то он ей никогда не казался, а здесь вдруг хочет собрать деньги на постройку новой церкви. Но затем до нее дошло, что Альфред оказался единственным в Кингсбридже строительным подрядчиком и мог быть уверен, что эта работа достанется ему. Может, он и не слишком умен, но зато достаточно расчетлив.
Тем не менее эта идея Алине понравилась. Кингсбридж стал городом, а в городах всегда было несколько церквей. Кроме того, если у людей будет выбор, монастырь уже не сможет оказывать такое влияние на город. А сейчас Филип являлся единоличным хозяином и господином в Кингсбридже. Он был великодушным тираном, а Алина уже предвидела то время, когда городским купцам будет удобнее иметь собственную церковь.
— А не могла бы ты потолковать насчет гильдии с другими? — попросил Альфред.
Алина уже восстановила дыхание после бега. Ей не очень-то хотелось продолжать разговор с Альфредом, но его идея ей действительно пришлась по душе, да и невежливо было бы ему отказывать.
— Охотно, — сказала она и, встав, пошла с ним.
Солнце клонилось к закату. Монахи развели костры и разливали традиционный эль с имбирем. Джек хотел кое о чем спросить мать, пока они были одни, но очень нервничал. Тут кто-то начал петь, и он, зная, что она обязательно присоединится к поющим, решился:
— Мой отец был менестрелем?
Она посмотрела на него с удивлением:
— Кто тебя научил этому слову? Ты ведь никогда не видал менестрелей.
— Алина. Она бывала во Франции со своим отцом.
Мать пристально смотрела на горевшие на другой стороне погружавшегося в сумерки луга костры.
— Да, он был менестрелем. И он рассказывал мне эти поэмы точно так же, как рассказывала тебе их я. А ты рассказываешь их теперь Алине?
— Да, — смущенно проговорил Джек.
— Ты очень любишь ее, а?
— А что, так заметно?
Она нежно улыбнулась:
— Только мне. Она гораздо старше тебя…
— На пять лет.
— Что ж, она будет твоей. Ты же весь в отца. Он мог завоевать сердце любой женщины.
Джек чувствовал смущение, говоря об Алине, но ему очень хотелось побольше узнать о своем отце, однако, к его великой досаде, в этот момент подошел Том и, подсев к ним, произнес:
— Я тут потолковал о Джеке с приором Филипом. — Том старался казаться спокойным, но в его голосе Джек уловил волнение и почувствовал приближение беды. — Филип говорит, малый должен учиться.
— И так уже ученый! — возмутилась мать. — Умеет читать и писать по-английски и по-французски, знает счет и помнит наизусть целые книги стихов…