Столп Огненный
Шрифт:
Все это — я. Теперь все, что от этого осталось, будет сожжено. Пока я жил, жили и они. Пока я двигался и ненавидел, они существовали. Я — единственный, кто о них еще помнил, я — та их часть, которая еще существует, но которой не станет уже сегодня вечером. Ибо сегодня вечером все мы, По, Бирс и отец Гамлета, сгорим вместе. Они свалят нас в одну большую кучу и подожгут, как костер, как когда-то ежегодно сжигали чучело Гая Фокса, зачинщика
О, сколько будет плача и стенаний! Мир будет очищен от нас, но, уходя, мы скажем ему, каков он есть теперь, свободный от суеверных страхов и сумеречной памяти о далеких темных веках, лишенный воображения, трепетного ожидания чего-то и щемящих предчувствий в Канун всех святых, мир, из которого ушло столь многое, чтобы никогда уже не вернуться, мир, в котором столько растоптано, разбито вдребезги и сожжено теми, кто летает на ракетах, и теми, кто обслуживает Крематорий, кто уничтожает, стирает память и заменяет все легко открывающимися и так же легко закрывающимися дверями и огнями, которые то вспыхивают, то гаснут, не пугая никого. Если бы вы были в силах вспомнить, как мы жили когда-то, что значил для нас Праздник всех святых, кем был для нас По и как мы любили таинственность и черную меланхолию! Еще глоток амонтильядо, друзья, прежде чем нас сожгут. Все это еще существуем однако, лишь в мозгу одного-единственного человека. Сегодня вечером погибнет целый мир. Еще глоток вина, прошу вас!»
— Вот мы и приехали, — сказал Макклюр.
Крематорий сверкал огнями. Тихо играла музыка. Макклюр, выйдя из машины, обошел ее и открыл дверцу перед Лэнтри. Тело того казалось безжизненным. Речь Макклюра, его убийственная логика лишали Лэнтри всех сил сопротивления. Теперь он представлял собой не более чем восковую куклу с тусклыми глазами. Этот мир будущего! Как в нем любят рассуждать, как трезво и логично расправляются с его жизнью. Они ни за что не поверят в него. От их недоверия он окоченел и не в силах двинуть ни рукой, ни ногой. Он способен лишь бормотать что-то невразумительное и беспомощно хлопать глазами.
Макклюр и двое сопровождающих помогли ему выбраться из машины. Они уложили его в золотой ящик и покатили на каталке в манящий теплом и светом Крематорий.
— Я — Эдгар Аллан По, я — Амброз Бирс, я — Праздник всех святых, я — гроб, я — саван, я — Обезьянья
— Да, да, — тихо сказал Макклюр, склоняясь над ним. — Я знаю, знаю.
Каталка скользила по коридорам, стены сдвигались. Играла музыка. Ты мертв. Да, логически ты мертв.
— Я — Эшер, я — Мельстрем, я — Рукопись, найденная в бутылке, я — Колодец, я — Маятник, я — Сердце-обличитель, я — Ворон, птица с кличкой «Никогда»…
— Да, — сказал Макклюр, шагавший рядом. — Я знаю.
— Я в подземелье! — выкрикнул Лэнтри.
— Да, в подземелье, — сказал человек, склоняясь над ним.
— Меня приковывают к стене, и здесь нет бочонка амонтильядо! — слабо запротестовал Лэнтри и закрыл глаза.
— Да, — подтвердил кто-то.
Движение. Открылась дверца печи.
— Они замуровывают нишу, они оставляют меня здесь!
И шепот:
— Да, я знаю.
Золотой ящик скользнул в щель.
— Меня замуровали? Отличная шутка! А теперь пойдемте… назад… — И вдруг отчаянный вопль, затем недоуменный хохоток.
— Мы знаем, мы понимаем.
Щелкнул еще один замок. Последний. Золотой ящик исчез в пламени.
— Ради всего святого, Монтрезор! Ради всего святого!
Ray Bradbury. "Pillar of Fire", 1948
В сборнике "Канун всех святых. Рассказы", СПб.: Азбука, 2000 г.
Перевод Татьяны Шинкарь
Другие варианты перевода: "Огненный столп", "Столб огня".
Сканы любезно предоставлены Like Indigo
Первая публикация в журнале "Planet Stories", Summer 1948 [3]
3
Обложка журнала "Planet Stories", Summer 1948