Столичные каникулы
Шрифт:
– Уже иду. – Отец, извиняясь, кивнул и улыбнулся Такеру. – Это не займет много времени. – Он пересек комнату, взял трубку. Но прежде чем поднес ее к губам, сказал: – Джоселин, почему бы тебе ни отвести Такера в Спальню Линкольна? Через минуту я к вам подойду.
У Джоселин не оставалось другого выбора. Сдержанно улыбнувшись, она жестом пригласила Такера к выходу:
– Нам сюда.
Быстрыми широкими шагами Джоселин пересекла холл, чтобы избежать разговора с Такером. Но ему не составило труда в два шага ее нагнать
– По-моему, это сказала леди Берд Джонсон: «История следует за тобой по коридорам»? – оглядывался он вокруг с интересом. Наверно, это немного обескураживает – жить здесь.
– Через некоторое время привыкаешь, – равнодушно заметила Джоселин. – Может быть, но мне кажется, что когда вы или кто-то другой прогуливаетесь по этим комнатам, то история преследует вас повсюду, куда бы вы ни пошли.
Так оно и было на самом деле. Однако Джоселин не хотела говорить об этом с Такером. Они пересекли Восточную гостиную, где густой лимонно-желтый ковер поглотил звук их шагов. Джоселин могла бы многое рассказать Такеру об этой комнате, но предпочла казаться неразговорчивой.
Наконец она открыла дверь в комнату Линкольна и остановилась, пропуская Такера вперед. Он вошел внутрь, не взглянув на Джоселин, что снова ее разозлило. Она хотела уйти и оставить его одного изучать комнату, но подумала, что отец все равно обязательно пошлет за ней.
В комнате ярко горела матовая круглая люстра, а углы ее мягко подсвечивали лампы в стиле королевы Виктории.
Такер остановился посреди комнаты, окинул взглядом антикварную мебель и портреты на стенах, затем приблизился к огромной кровати из розового дерева, обильно украшенной резным орнаментом с изображением птиц, виноградных гроздей, цветов, и, неловко прикоснувшись к нему ладонью, произнес:
– Так вот где спал Линкольн.
– Между прочим, остается недоказанным, что Линкольн спал именно здесь, в отличие от Рузвельта, Уильсона и других известных исторических личностей. В одной из газет времен Линкольна говорилось, что эта комната Белого дома тогда предназначалась для гостей. И считается, что мебель для нее была куплена Мэри Линкольн.
– Но Линкольн никогда не спал здесь? – повторил Такер, пристально глядя на Джоселин, будто хотел убедиться, что правильно расслышал ее слова.
– Нет, – твердо повторила она, но потом добавила: – В принципе это, конечно, возможно. Думаю, он мог дремать здесь, когда эта комната стала его кабинетом на время правления.
– Так тогда это был его кабинет, а не спальня? – покачал головой Такер, будто впервые слышал эту информацию.
Сначала Джоселин не поверила этому, но затем сказала:
– Вы должны помнить, что в тысяча девятьсот втором году, пока не было построено Западное крыло, кабинеты президента и его подчиненных находились здесь, на втором этаже.
– Здесь он работал, – произнес Такер.
– Да. –
Засунув руки в карманы Такер подошел к окну, чтобы посмотреть на ночной пейзаж. Однако через несколько секунд обернулся, снова оглядывая комнату.
– Вот так – все это обман, – скучно произнес он.
– Что, простите? – Джоселин онемела от его тона.
– Все обман. – Он вынул руку из кармана и жестом показал на обстановку. – Вы называете ее спальней Линкольна, но эта комната никогда не была его спальней. И он даже никогда не спал в ней.
– Но Линкольн совершенно точно пользовался этой комнатой, проводил в ней много времени, а это, возможно, важнее, чем если бы он здесь спал. Тут принимались важные исторические решения. Даже несмотря на то, что комнату переделали для гостей, это не изменило ее значения.
Такер наклонил голову и задумчиво уставился в пол.
– Вы говорите, что не важно, как обставлена эта комната – столами или кроватями, но это комната, которую занимал Линкольн?
– Вот именно.
– Другими словами, имя, которое кто-то выбирает, чтобы что-то назвать, не имеет значения?
– Правильно.
– Взять, например, вас, – усмехнулся Такер. – Человек один, будь он Джонс или Уэйкфилд.
– Так вы знали, кто я?.. – в шоке прошептала Джоселин.
– Неужели вы думали, что вашего маскарада хватит надолго?
– Я… я… – Она не знала, что сказать. – Кто вам рассказал? Это Обедиа?
– Зачем обвинять кого-то, кого нет в этой комнате, Джонези?
От ленивого тона, которым он произнес это имя, и теплого света в его глазах весь гнев Джоселин куда-то исчез. Но она попыталась его изобразить:
– Не называйте меня так!
– Привычка! – пожал плечами Такер. – Между прочим, Обедиа не раскрывал мне вашего секрета. Я все вычислил сам. А когда спросил у него, он не стал отрицать.
Джоселин не знала, что ей ответить. Она была в отчаянии. И застыдилась своего взволнованного сердца, урчащего желудка.
– Так когда же вы узнали, кто я такая? С самого начала?
– Нет, сначала вам удалось меня одурачить, – признался Такер и поднес руку к ее рыжим волосам. – Я узнал вас после того, как вы сбежали из моей квартиры, а я увидел цветную фотографию в газете. После этого не составило труда сложить Джонези и Джоселин вместе.
Она посмотрела в его карие глаза и ясно поняла, что он говорит правду.
– И вы это уже знали, когда… – Она замолчала.
– Когда нашел вас у мемориала Джефферсона.