Столичные каникулы

Дейли Джанет

– Я… – Слова протеста застряли у нее в горле, так как она внезапно тоже вспомнила его.

Этот мужчина… был среди взрослых в той группе детей на экскурсии в Белом доме. Это он спрашивал ее о рождественской елке и новой теме, которую выбрали в этом году на Рождество. Мужчина улыбнулся:

– Вы здесь инкогнито, разумеется. Мне следовало догадаться. – Голос его звучал нежно и мелодично. Он наклонился к ней чуть ниже: – Не беспокойтесь! Я никому не скажу!

– Я… я не понимаю, о чем вы говорите. – Ее щеки пылали, и Джоселин

была уверена, что это заметно, несмотря на макияж.

– Конечно, конечно, я все отлично понимаю, – участливо произнес мужчина и обратил внимание на монумент перед ними: – Это великая дань человеку таких скромных начинаний, вы согласны?

– Да. – У нее пересохло в горле, а сердце билось, как у испуганного кролика.

Ей хотелось убежать, но как она могла сделать это, когда у нее была собака Такера? Джоселин серьезно подумала о том, чтобы сунуть поводок в руки этого старика и пуститься наутек. Но здравый смысл подсказывал, что такое действие только увеличит нежелательные подозрения.

– Такая глубоко чувствительная поза свойственна артистам. – Белобородый незнакомец изучал мраморную фигуру, а затем слабо улыбнулся Джоселин: – А вы знаете, как засветилось бы его лицо, если бы кто-то из его детей подбежал и залез к нему на колени?

– Я всегда мечтала это сделать, когда была маленькой, – вспомнила Джоселин и удивилась, каким свежим и сильным показалось это давнишнее желание – таким свежим и сильным, что она забыла об осторожности. – Просто сидеть там и разговаривать с ним.

Низкий, грохочущий смешок вырвался из горла старика:

– А кто же не мечтает об этом? Все мечтают посидеть на коленях у Санты и рассказывать ему все свои секреты, выразить надежды и желания.

– Пожалуйста, – вздохнула Джоселин, стараясь скрыть раздражение, – давайте не будем говорить сейчас о Санта-Клаусе и Рождестве!

– Вы не любите Рождество? – Казалось, это его обидело и удивило.

– Я люблю Рождество, когда оно приходит в положенное время. Но мы еще не отпраздновали даже День благодарения. В магазинах уже идут приготовления к этому дню: украшают витрины, вывешивают плакаты с напоминаниями. – Она знала, что подошла к своей любимой теме и не могла заставить себя остановиться. – Рождество – это когда мы празднуем рождение Бога Христа. Я не думаю, что он родился, чтобы стать впоследствии самым покупаемым событием года.

Незнакомец внимательно ее выслушал, а затем улыбнулся с легким упреком:

– Неужели вы думаете, что Бог не знал, чем обернется Рождество в наше время?

Этот вопрос никогда раньше не приходил Джоселин в голову. Она абсолютно не знала, как на него ответить. В душе же всегда верила, что Бог всевидящий, всезнающий и всемогущий. Теперь же была потрясена предположением старика о том, что Бог знал о коммерциализации Рождества. И не только знал, но и позволил такому случиться.

– Вы не допускали такой возможности, правда? – усмехнулся старик. Он выглядел очень

мудрым.

– Нет, я… – Внезапно собака рванулась с места, и рука Джоселин дернулась. Молли натянула поводок, который ограничивал ее свободу, встала на задние лапы и радостно залаяла.

По улице, широко шагая, шел Грейди Такер с двумя пластмассовыми стаканами в руках. Полы его пиджака развевались, открывая клетчатую подкладку. Молли радостно подпрыгнула к нему, приветствуя, и Такер замер со стаканами на расстоянии ее вытянутого поводка.

– Успокойся, Молли. Не прыгай на меня. Ей-богу, девочка, я расплескаю кофе из-за тебя, – добродушно предупредил он.

Собака послушно опустилась на все четыре лапы возле ног хозяина, ударив его хвостом. Такер поднял стаканы повыше и подошел к Джоселин, чудом не споткнувшись о собаку и не зацепившись за поводок.

– Извините, что так долго. – Он проверил обе крышки и протянул Джоселин один из стаканов, который нес в правой руке. – Это, я полагаю, ваш. Черный без сахара.

– Спасибо. – Она взяла кофе и передала поводок Такеру, все еще смущаясь белобородого старика, наблюдавшего за ними с нескрываемым интересом.

Такер не мог его не заметить.

– Доброе утро, – поприветствовал он его рассеянным кивком. Но затем, глянув в лицо незнакомца, стал с любопытством изучать его.

– Доброе утро, – ответил старик, продолжая стоять на месте, и не выказывая ни малейшего намерения уйти.

– Мы не могли встречаться раньше? – спросил Такер, нахмурив брови. Он вытянул указательный палец, напрягая память. – А, вспомнил! – Он указал на него. – Мы с вами столкнулись возле Белого дома. Вы еще спрашивали меня об экскурсиях по Белому дому. Ну, попали хотя бы на одну?

– Да, попал, – кивнул старик.

Джоселин затаила дыхание от страха, что он каким-нибудь образом ее выдаст. Но тот смотрел на Такера.

– Это была чудесная экскурсия. – И он протянул Такеру руку. – Меня зовут Обедиа Николас Мельхиор.

Такер пожонглировал поводком и стаканом с кофе, прежде чем смог пожать старику руку.

– Меня зовут Такер. Грейди Такер. А это мисс Джонс, – указал он на Джоселин. – Мисс Линн Джонс из Айовы. – Он замолчал, переводя взгляд с одного на другого. – Извините, мне кажется, вы оба уже тоже встречались.

– Неофициально, – пробормотала Джоселин, чувствуя себя все более неловко и все еще не зная, как выкрутиться из сложившейся ситуации.

– Да, мы с мисс Джонс недалеко продвинулись в нашем разговоре о Рождестве, чтобы представиться друг другу, – объяснил Обедиа Мельхиор.

– О Рождестве? – удивился Такер. – Почему вы говорили о Рождестве? Сейчас только ноябрь!

Обедиа Мельхиор засмеялся:

– Мисс Джонс сказала то же самое.

– Но вы с этим не согласны, я так понимаю. – Такер с трудом снял пластиковую крышку и сделал маленький глоток кофе, при этом глядя на старика поверх ободка стакана.