Столица
Шрифт:
— Господин, наверное, знает моего кузена, Свингдара дер Кирхехаста? — ответил полугном тоже по-гномьи, но с сильным акцентом, присущим кланам Бескидских ущелий. Я этот диалект понимала неплохо, спасибо профессору Свингдару за тяжелые вечера обучения, но глава гильдий, судя по всему, знал только литературный вариант гномьего, в котором сложные длинные слова произносились четко и медленно. — Да, конечно, вы не можете меня знать, ведь я всю свою жизнь провела в ущельях, работая дуэньей. После трагической смерти супруга я поклялась одарить счастьем воспитания как можно большее количество юных девиц, ведь мой трагически
— Хватит, хватит! — остановил поток красноречия глава гильдий, переходя на общегосударственный. — Я уже понял, что ваш супруг…
— …Трагически погибший, — ввернул Отто, промокая ажурным носовым платочком глаза.
— Трагически погибший супруг… э-э-э… В общем, я рад, что наша конкурсантка в надежных руках.
— Проверить он меня хотел, — прошипел Отто, пока мы переходили к другому столу. — Ха!
Будущих королевских жен проверяли серьезно. Финансовую состоятельность — аж четыре человека: глава ремесленных гильдий, глава торговых гильдий, главный регистратор наследственного имущества и даже банкир, единственный гном среди проверяющих. Он перекинулся с Отто парой фраз, состоящих почти целиком из заумных финансовых терминов, и отправил меня к целителям.
Вопреки ожиданиям, никто конкурсанток не раздевал. Два целителя по очереди осмотрели мои руки, волосы, глаза, зубы и язык, посовещались и признали годной. А вот целитель, который занимался сканированием ауры, задумался.
— Ваша аура, — наконец протянул он, — находится в несколько худшем состоянии, чем у прочих.
Я напряглась, но внешне вида не подала, одарив целителя уверенной в своих силах улыбкой. Как же хорошо, что нам выделили одну кровать, и мы всю ночь обнимались! Конечно, ауре Отто до энергии Живко или Ирги далеко, но столько лет вместе даром не проходят. Видел бы этот целитель мою ауру вчера вечером, после телепортаций!
— Да, к сожалению, это так. — Зачем отрицать очевидное? — Возможно, вы слышали, что у нас в городе был скандал в гильдии артефактников? Наш глава, мастер Август, проклял меня, его конкурентку. Однако я прохожу сеансы исцеления, а мастер Август наказан, такое больше не повторится.
Первое правило имени меня: чем активнее общаешься с окружающими, тем больше у тебя кандидатов на должность «это он во всем виноват!». Ну не Ёшку же мне обвинять, в самом деле! Не думаю, что при дворе будут очень рады узнать, что я — именно та, которая помогла избавиться от предыдущей королевы. Сразу начнутся подозрения, что это был далеко идущий план, и попробуй потом докажи, что ни сном ни духом, и вообще — в родном городе женихи корзины с едой носят, зачем король и нужен!
Целитель задумался. Отто нервно переступил с ноги на ногу. Краем глаза я увидела, что он поднял руки к лицу, но вовремя вспомнил, что борода спрятана под вуалью, поэтому просто поправил ткань и вцепился в юбку.
— Понимаю, о чем вы думаете, — сказала я. — Что на человека с раненой аурой можно оказать воздействие, и оно может быть опасным для короля или окружающих. Но уверяю вас, я защищена лучше, чем любой в этой комнате.
Расстегнув рубашку на две пуговицы, я продемонстрировала свои артефакты.
— Попробуйте,
Идея целителю понравилась. Я знала, что целители, которые работают с аурами, в обязательном порядке несколько лет стажируются на факультете медиумов, но им кодексом строжайше запрещено накладывать проклятия.
Любое проклятие отражается на ауре мага, и после применения придется писать кучу объяснительных, выдержать служебное расследование и, возможно, даже временное отстранение от работы. А запретное так притягательно! Вот и повод сделать кому-то гадость абсолютно легально.
Целитель только взглянул на девушку, входящую в зал, как она тут же споткнулась. Маг с трудом сдержал ликование — получилось! Потом он взглянул на меня, и я почувствовала, как моей ауры касается проклятие… и тут же отлетает в сторону. Еще одна девушка споткнулась.
— Вы можете попробовать более сильное воздействие, — предложила я. Так двух зайцев сразу убить можно — и соперницам сделать хуже, и себе — лучше.
— Нет, — с некоторым сожалением отказался целитель, сообразив, что за массовый урон среди конкурсанток его не похвалят. — Вижу, у вас личные артефакты?
— Конечно! Они настроены на меня, лично мною сделаны и выдержат даже демоническое проклятие. — Теоретически. Но очень хочется в это верить.
— Хорошо. — Целитель сделал какую-то пометку в своих записях и отправил меня дальше.
Надо же, получилось! Рука Отто опять потянулась к бороде, но потом он прижал папку с документами к своей груди и мы пошли к следующему столу.
— Поздравляю, — музыкальным голосом сказал невероятно красивый мужчина с роскошными золотистыми кудрями. Готова съесть юбку Отто, если в его крови нет эльфийской примеси! — Вы прошли первый этап, и теперь вам осталось только подписать вот этот договор.
Темно-зеленые глаза манили и обещали ласку, я потянулась за ручкой, не отводя глаз от мужчины. Он облизнул губы медленным движением языка, на миг показав жемчужные зубы, а я вдруг опомнилась. Живко соблазнял меня со всем пылом, и от его энергетики у меня в животе кишки джигу танцевали. Клакерсилэль ухаживал за мной осторожно, но искренне. Ирга… Так, ладно. В общем, мои мужчины делали это с любовью и охотой, а не бездушно и с корыстью. Тем более во время подписания договора!
Первое правило каждого уважающего себя предпринимателя — никогда и ни при каких обстоятельствах не подписывать договор, не прочитав его внимательно, лучше всего — несколько раз.
Я усилием воли (достаточно было вспомнить, каким голосом Живко говорил «я тебя хочу») сбросила с себя любовный морок. Не эльф у него в крови, а инкуб, надо все же придумать и сделать себе артефакт от эротического воздействия, — и приступила к чтению. Отто за спиной перестал пыхтеть, как закипающий чайник, и наклонился через плечо.
Внимательно прочитав весь договор, я подняла странички и посмотрела их на свет в поисках тайного шрифта. Потом прикоснулась к ним одним из артефактов в поисках тайных пентаграмм, а то знаю я такое — начертят мелом, мел потом сотрут, но линии-то останутся, главное, привязать их точки к пропечатанным буквам. Потом нехитрые манипуляции — и все, внезапно окажется, что моя подпись совсем не там, где я ее ставила.