Стократ
Шрифт:
– Оставь меня в покое.
– Не надейся.
Стократ открыл свою сумку, вытащил темную стеклянную флягу с остатками горькой лечебной настойки.
– Повернись.
– Лучше сдохну.
– Повернись, я сказал.
Она была горячая, как камень на летнем солнцепеке. Ее трясло; он почти силой развернул ее лицом вниз и отбросил плащ, в который она куталась. Задрал подол рваной рубашки. Рисунок на коже проступил еще ярче, а рана на месте столицы Гран воспалилась.
– Сейчас, – Стократ зубами выдернул пробку. – Будет… тьфу.
Он
– Будет больно, но недолго. Потерпи.
Она вцепилась в одеяло. Стократ обильно смочил край чистой тряпки: настойка была темной, почти черной, и густой.
От прикосновения Мир зашипела, выгнувшись дугой, и в тот же момент по дороге застучали копыта, а в городе зазвонил колокол. Он звонил истерично, заполошно, а дыма становилось все больше, он закрывал уже половину неба, и по дороге, идущей вдоль оврага, скакали, нахлестывая лошадей, невидимые люди…
Капля настойки упала и запенилась, обеззараживая рану.
– Что там? Что происходит?!
Стократ молча вылил остатки настойки в стакан с водой и дал Мир напиться. Это было жесткое, но действенное лекарство.
– У меня… все сгорело в горле. И в груди…
– Пройдет.
– Зря ты меня мучаешь. Я все равно умру.
Стократ шире открыл свою сумку. На дне лежала, переложенная сухими травами, чистая рубашка.
– Переоденься.
– Может, это люди из Выворота, – прошептала Мир. – Или из Приречья. Но не могут же они так быстро… Что там случилось, колдун?!
– Переоденься.
Кажется, он получил над ней слабенькую, но власть. Во всяком случае она не стала угрожать, что засунет его язык в непристойное место, а, отвернувшись, с трудом стянула рваную, запятнанную кровью рубашку. Стократ опять увидел карту Обитаемого Мира у нее на спине и на плечах, и дальние берега крайнего востока и запада – на ребрах. Южная окраина Мира уходила вниз, под пояс, два северных полуострова будто обнимали девушку за плечи. Рана на месте столицы Гран выделялась напухшим рубцом. Стократ нахмурился.
Мир через голову надела его рубашку, которая пришлась ей почти до колен. Затянула воротник так туго, как только смогла; зелье подействовало, она перестала дрожать, и боль, кажется. притупилась.
– Слушай внимательно, – сказал он, глядя ей в спину. – Ты останешься здесь. Назначаю тебя предводителем отряда. Ты проследишь, чтобы твой… чтобы Дан никуда не ушел. А я пойду и узнаю, что там.
Резня началась моментально, без причин и предвестников, без подготовки и без смысла. Откуда-то взялась толпа ремесленников, еще вчера мирных и довольных жизнью. Почему-то они были пьяны с утра, внезапно воспылали яростью и двинулись на властителя, ни на секунду не предполагавшего такого поворота событий. Перебили стражников на посту, подожгли дом; тут основные силы властительской стражи вернулись из патрулей. Это они проскакали мимо оврага, когда Стократ обрабатывал рану Мир.
Тут бы бунту и конец. Но стражники, вместо
Этот стражник был простой честный трудяга. Стократ так и не понял, что за кривая судьба превратила его в убийцу. Душа стражника ушла в придорожную траву, а Стократ вошел в город, стиснув зубы и рассчитывая на худшее.
Властитель Гран, окровавленный и вооруженный, скакал во главе отряда своей стражи. При виде Стократа осадил лошадь:
– Где ты был, колдун?!
– Я искал твою дочь.
– Нашел?
Стократ сомневался долю секунды.
– Нет. Может быть, к счастью. Как твои сыновья?
– Отлично! – рявкнул властитель. – Р-рыба, лучше некуда! Я успел отправить их с учителем, послать их, р-рыба, куда подальше… Что здесь творится, колдун, у меня весь двор завален трупами мятежников – и слуг!
– Вели своим людям прекратить резню.
– Резню?! Это справедливое возмездие!
– Очнись, твоя стража режет твоих людей на твоей земле!
– Бунт будет подавлен – надолго, навсегда! Так, чтобы никогда больше…
Запрыгали щепки на дороге. Взялась кругами поверхность воды в водосборной бочке. Отряд всадников, несколько сотен человек, заполнил собой улицу, и это не были люди Грана. Это были…
– Приречье! – рявкнул их предводитель. – За Приречье и нашего князя!
Властитель Гран оскалился:
– Привет и вам, благородные господа, я не помню, чтобы выдавал разрешение на проезд вооруженного отряда по моим землям… Если вы прискакали за невестой – время выбрано неудачное, однако милости прошу, я готов обсудить подробности…
Предводитель из Приречья, чье лицо было скрыто шлемом, не стал отвечать. Вместо этого он поднял и опустил руку. Из-за спины его взвились в небо стрелы – ушли вверх, будто желая долететь до звезд, но не справились с тяготением и полетели вниз, набирая убойную силу. Стократ оскалился и рубанул по древкам – он сбил в полете три стрелы, этого оказалось мало.
Властитель в последний раз помянул рыбу и упал с седла. Рядом повалился стражник, стоявший слишком близко к своему господину. Люди властителя выхватили мечи; два отряда сшиблись, и бунт на земле Гран превратился в войну.
Стократ не пожелал оказаться между молотом и наковальней и перебрался на крышу соседнего дома. Из-под крыши валил дым – она горела с одной стороны, и пожар разрастался со страшной быстротой.
– Р-рыба, – прошептал Стократ.
Он всегда чувствовал, как вызревают события, и многие считали его пророком, в то время как он просто умел наблюдать и складывать наблюдения, кирпичик к кирпичику, уголок к уголку. То, что творилось в столице Гран, не имело разумного объяснения.