Стоит ли любить вампира?

Довженко Ритуля

Я знала, что этот ребёнок – подарок, но также я понимала, что мала, юна и что уж тут говорить… глупа. Мне рано доверять детей, я сама ещё только выхожу из этого возраста. Какие дети? Разве я справлюсь? Разве мне можно доверить детей? Я не сломаю его? Его жизнь, его душу? Смогу вложить в него понятия о жизни? Не ошибусь ли? Не оступлюсь? Ну и конечно… кушать ему тоже что-то надо. Но это уже не желание брать ответственность, поднимать свою пятую точку от пола и жить дальше.

Надо было головой думать, прежде, чем в постель ложится и ещё думать о контрацепции. Черт! Да кто ж думал, что все так обернётся! У вампиров не бывает детей же…

Нет… я не хотела этого… не

хотела менять свою жизнь, я хотела быть просто девушкой, женщиной, не мамой. Это ответственность, и она мне не под силу. Я не смогу… нет. Я не хочу!

И я корила себя, сжимая кулаки за это, потому что нельзя так думать – это стыдно, низко. Я швырнула рюкзак об пол, он упал, из него вывалился пенал и пара носков. Я, уже немного успокоившись и старательно не думая о всех этих мыслях, поднялась с пола, разулась и начала разбирать принесённые вещи. Открыла пенал, вспоминая, что же там есть внутри, долго разглядывала внутренности, перебирая их. Паническая и трусливая мысль мелькнула где-то задворках, заставив руку задержаться на маленьком бумажном конвертике.

История повторяется. Только Кира была сильной, она просто взяла и ушла, спася таким образом мою маму. Она не страдала, не лила слёзы и не корила себя, она просто хотела выжить и подарить своему ребёнку что-то более ценное, чем белые стены этой лаборатории. А может мне отдать его? Они позаботятся о нем, а то я не смогу… у них есть все, что ему будет нужно, они дадут ему образование, будут кормить и заботиться…

Ага, - ответил мне на это саркастический голосок в голове, - и полюбят его тоже они? Они выбросили тебя, выбросят и его. Что им помешает? Только мама ему нужна, а не левые люди, которые хотят его использовать. Ты дура. Завела ребёнка, а теперь на попятную. Ты низкая и подлая, ты предала его, даже ещё не родившегося, бросила его. Кто ты такая? Ты отвратительна… может ещё хочешь откупиться им? Словно товаром? Возьмите его, а меня оставьте в покое? Ну-ну… как тебя вообще земля носит?

Конвертик сжат был до боли в пальцах. Я поднялась с кровати и быстро пошла в ванную. Включила воду, заткнула пробку, а потом просто стояла и наблюдала как мощная струя быстро набирает воду. Медленно стянула с себя блузку, потом юбку, потом нижнее белье. Конвертик положила на край ванны и зашла в воду. Она была горячеватой и обжигала тело. По щекам стекали слезы. Мне было страшно… А вода всё наливалась и наливалась, наконец её стало много, очень много. Я выключила кран, сидя и трясясь в горячей воде, внутри продолжался уничижительный монолог, выжимающий из меня слезы.

Ты всегда бежишь от проблем, ты готова предать всех вокруг, лишь бы ничего не делать. Всегда хочешь прийти на готовое. Как тебе можно доверить такое хрупкое и нежное существо, которое будет так доверять тебе? Ты сбегаешь и бросаешь всё, что начинаешь... Какая ты мать после этого? Да.. давай сделай аборт, и никогда не будешь иметь детей. Никогда. Так тебе и надо, ты…

Я потянулась к конвертику и развернула его мокрыми руками. Лезвие блеснуло в свете лампы. Докатилась… никогда не думала, что все также закончится. Ванная, лезвие, я и отчаянье. Куда мне идти с этим? К маме? Думаю, она примет, хоть и осудит, но мне придётся опять скрываться всю жизнь. Как бабушка скрывала маму… не хочу так жить… сказать Рэю? Ему это не нужно… он откажется от ответственности за такое. Потому что он не хотел и вряд ли хочет впутываться в это. А если и заберёт его, то только, чтобы отдать вампирам. Куда мне идти? Что мне делать?.. я не смогу воспитать его, поднять на ноги, сделать его достойным человеком, потому что я сама слаба и недостойна. Убивать его? За что? За то,

что он просто появился? Что он мне сделал? Это не достойное поведение и нечестность с моей стороны. Я всхлипнула. Но… если я умру… то наш род кончится тут, сейчас, и больше никогда не будет этой погони. Просто не будет носителей. Никогда. Мы умрём оба, не оставляя шанса вампирам на выживание…

Прости, мам. Прости меня, Боженька… Я зажмурилась и сжимая мокрыми руками лезвие, полоснула по внутренней стороне запястья. Боль пробила руку, током пронеслась по всему телу, заставив меня содрогнуться и вскрикнуть. Как больно… Я опустила руку в воду, рука так сильно болела, что слезы стали течь в два раза быстрее. Мне стало страшно… почему я это делаю? Может я не права? Может не стоит?

Вода медленно окрашивалась в розоватый цвет, начали ныть виски, сердце колотилось в груди.

Не надо… не делай этого… - мне словно чудился чей-то голос, уговаривавший меня. Я плакала от боли и страха, от осознания, что делаю что-то ужасное и непоправимое. Слезы стали вполне полноценными рыданиями, сотрясавшими всё моё тело.

Не надо… хватит…

Да. Хватит. Я начала вставать из ванной, чувствуя, что рука болит все сильнее, а в глазах темнеет. Я неловко оперлась на раненую руку и тут же вскрикнула от боли, шарахнулась в сторону, теряя равновесие, и с горохом упала обратно в ванну. Напоследок мне послышался странный хруст и в глазах все потемнело.

Вокруг был белый туман, было так тихо. Где я? Я умерла… что со мной?

– Привет. – Я скорее почувствовала чьё-то присутствие, чем увидела, вгляделась в маленькую фигуру перед собой. Она расплывалась из-за тумана. Голосок был таким тихим. Я пошла на голос, пытаясь руками разогнать туман и понять, кто же там стоит.

– Эй? Где ты?

– Я тут, - раздался голос позади, я обернулась, но там никого не было. – Тут.

Я снова обернулась. Никого.

– Почему ты убегаешь?

– А почему убегаешь ты, мама?

Я обернулась в последний раз и поняла, что лицо само собой кривится, собираясь заплакать. В носу защипало, в горле застрял ком… Передо мной стоял ребёнок, мальчик. На нем была полосатая футболка и светлые шорты, в руках он сжимал игрушку зайца. У него были длинные отросшие светлые волосы, выгоревшие на солнце, загорелый носик пуговкой и большие яркие синие глаза. На вид ему было года три или четыре, он грустно смотрел на меня, сжав губки.

– Ты… я…

– Ты не любишь меня?

– Нет… я просто…

– Ты хочешь, чтобы мы умерли?

Я терялась… я не знала, что сказать. Вот так, когда стоишь перед ним, смотришь ему в глаза и понимаешь. Да. Это он. Это твой ребёнок. Скажи ему в лицо, что только что ты пыталась покончить с собой. Объясни ему, за что ты лишила его жизни? Ноги подогнулись, я упала на колени. Из груди рвались рыдания…

– Прости меня, малыш… прости…

Я подняла голову, разглядывая его, и не могла насмотреться. Каждая чёрточка казалась родной и знакомой, словно я смотрелась в зеркало.

– Мама, ты любишь меня?

Пристальный взгляд детских синих глаз. Глаз, которые не знают полутонов, только любит или не любит.

 - Люблю…

Слезы катились по щекам градом, и я не знала, сказала ли я правду или просто хотела, чтобы он поверил мне.

– Зачем ты сделала это?

– Я… испугалась… прости… - Я поднялась на ноги и сделала несколько шагов к нему, он не убегал, лишь также подозрительно смотрел на меня. Я подошла вплотную и сжала его в своих объятиях. Сердце пропустило удар. Я убила нас… я убила его… такого маленького и беззащитного… предала.