Сто лет
Шрифт:
Фру Крог медленно вошла за ними в гостиную и многозначительно закрыла за собой дверь. Она не сказала им "Добро пожаловать!", как сказала бы мать Сары Сусанне, но выражение ее круглого лица над пышной фигурой постепенно смягчилось. Она как будто одной рукой дарила, а другой тут же отбирала подаренное. Сара Сусанне уже слышала, что ее будущая свекровь прижимиста, с улыбкой отдает самые строгие распоряжения и требует от всех трудолюбия и беспрекословного подчинения, в том числе и от своих домашних. С сыновьями она тоже была строга. Сара Сусанне быстро поняла, что весь дом словно насторожился перед ее
У Эйлерта, старшего брата Юханнеса, было крупное, серьезное лицо, которое расплывалось в улыбке, когда этого меньше всего ждали. Он говорил быстро и много, будто хотел наверстать то, что упустил Юханнес. Ханна, его жена, показала Саре Сусанне, где что находится, и помогла устроиться на новом месте. У нее были светлые вьющиеся волосы, и она немного задыхалась, точно ее кто-то душил. Свекровь редко обращалась непосредственно к Саре Сусанне. Наверное, потому, что в этом доме от мыслей до слов был долгий путь. С другой стороны, Сара Сусанне не тосковала по непрерывному словесному потоку, характерному для ее матери.
И в первую ночь на Офферсёе, а значит, в последний день жизни, которая до того принадлежала только ей, она, укрывшись периной, вынуждена была признаться себе, что Юханнес ей нравится. По крайней мере, пока не пытается что-то сказать. Вынести его заикание было труднее.
Через несколько дней она привыкла к его большим рукам и ногам. Он показал ей усадьбу. Она спросила, где у них будет своя кухня, но он покачал головой и признался, что кухня у них одна. Она большая. Но это ненадолго. Ведь они скоро переедут в Хавннес.
Сара Сусанне кивнула. Поскольку Юханнес был немногословен, она тоже не говорила лишних слов.
С тех пор как он перенес ее с лодки на берег и донес до дома, она начала как будто иначе относиться к нему. Никто никогда не носил ее на руках, разве что в детстве. Он прижимал ее к себе так крепко, что она через одежду чувствовала тепло его тела. Не прибегая к хвастовству или к выпивке, чтобы набраться храбрости, он покорил ее своей силой. Даже противясь этому, она чувствовала его надежность.
— Боюсь, на свадьбе будет много рассуждений про приход-расход! — сказала Ханна однажды вечером. Они сидели в гостиной над списком гостей и решали, кого с кем посадить за столом.
— За едой не принято говорить о деньгах, — заметила Сара Сусанне.
— Увидишь, что будет, когда сойдутся Эйлерт и Юхан Бордервик.
— Но это же неприлично!
— Обычаи изменились, скоро ты сама в этом убедишься. Теперь каждый сам решает, что принято, а что — нет. Особенно мужчины, заложившие за воротник. И наша фру Крог...
Последние слова были сказаны шепотом.
Сара Сусанне не любила таких разговоров и промолчала. Но вскоре поняла, что в оценке свекрови Ханна права. Нельзя сказать, что мать Юханнеса не была к ней расположена, дело было в другом. Фру Крог обладала какой-то необъяснимой способностью в любую минуту выжать из человека, так сказать, квинтэссенцию долга. И она настолько отличалась от матери Сары Сусанне, что все правила хорошего тона, усвоенные ею дома, были словно перевернуты с ног на голову. Если мать Сары Сусанне встречала всех, кто приходил в дом, долгими разговорами о человеческой доброте
Вступление в брак
Свадьба состоялась не между Рождеством и Новым годом, а 19 декабря. Ведь невеста была уже на месте, и все важные гости успевали приехать к этому дню. Многих из них Сара Сусанне никогда раньше не видела, однако у них с Юханнесом было и много общих родственников. Она видела всех как в тумане. Их лица казались ей чужими и неестественными. Даже сестра Иверине, которая всегда и всюду оставалась самой собой, выглядела как-то странно. Словно всем им было немного грустно, но они это скрывали, веселясь и выпивая.
Благодаря покойному Йенсу Крогу, отцу Юханнеса, который когда-то не пожалел на аукционе пятьдесят семь спесидалеров, его семья владела теперь домом рядом с церковью в Лёдингене. Там должны были наряжать невесту. Черная печь гудела, снежные хлопья липли к стеклам. У двери растаявший снег образовал небольшое озерцо вокруг высоких сапог и другой обуви, шуб и пальто из домотканого сукна. Запах сырой одежды и обуви первым встречал каждого вошедшего в дверь. Деревянные коробы с закуской, расставленные на столах вдоль стен, искушали людей своим содержимым.
Фру Крог в меховой шубе сидела возле печки, в то время как фру Линд мешалась под ногами у прислуги, пытавшейся внести порядок в эту суету и неразбериху. Время от времени они обе что-то говорили, но никто не обращал на них внимания. Фру Крог пыталась сохранить превосходство — как бы там ни было, а она, как и полагалось, уже выдала замуж всех своих дочерей, а вот фру Линд сильно от нее отстала. Наверное, именно поэтому ее голос звучал особенно дружелюбно, а глаза и весь облик свидетельствовали о готовности прийти на помощь.
Пахло овечьей шерстью, смолой и потом. Иногда проплывал тонкий аромат розовой воды. Наконец безошибочно узнаваемый запах кофе заставил всех просиять. Этот призыв донесся из столовой, и разговор под низким потолком оживился. Все это напоминало вороний тинг. [1]
— Если невеста уже одета, может, нам будет позволено войти в столовую? — крикнул кто-то за дверью.
— Еще не пора!
Сара Сусанне сидела за ширмой в окружении сестер и Ханны. Подвенечное платье было подарком от Арнольдуса. Семейное подвенечное платье, привезенное в холщовом мешке из усадьбы Линдов, ей не подошло. Она оказалась слишком маленькой и хрупкой и выглядела в нем несчастной девочкой. А вот на Марен то старое семейное платье в свое время сидело как влитое. Платье, которое теперь надели на Сару Сусанне, было сшито по последней моде портнихой из Страндстедета. Из тяжелого черного блестящего шелка, купленного в Бергене. Облегающий лиф, юбка в глубокую складку, широкие рукава с буфами и кружева на груди. Швы на рукавах раздражали кожу. Сара Сусанне чувствовала это и тут же об этом забывала.
1
Тинг — древнескандинавское вече. Слово сохранено в названиях многих законодательных собраний Скандинавии. (Здесь и далее — прим. перев.)