Шрифт:
ГЛАВА 1
Я прячу руки за спиной, но слишком поздно — хозяин кольца уже появился в дверном проеме. Сквозняк с грохотом захлопывает окно — и после этого звука, больше похожего на выстрел, становится тихо, как в склепе. Несколько секунд мы просто стоим и смотрим друг на друга — и, поэтому, кажется, что ничего ужасного еще не произошло.
— Пожалуйста, покажите ладони, — обрывает тишину Граф.
Тон его голоса — бесстрастный, сухой — говорит о том, что на самом деле скрывается за учтивостью.
Кольцо до сих
— Покажите ладони, — с нажимом повторяет Граф.
Впервые за три недели он смотрит вот так — прямо в глаза — и я физически ощущаю тяжесть его взгляда.
Граф — его настоящее имя — досталось ему вместе с коллекцией антиквариата от родителей, о которых он почти ничего не знает. Имя подходит ему идеально. Он высокого роста — я едва достаю ему до подбородка. Виски выбриты, в темных волосах, зачесанных назад, — седина, хотя ему еще нет и сорока. Глаза глубоко серые, в них мудрость зрелого человека — а, может, обычная скука.
Не могу представить его загорающим на пляже. Или в одежде с гавайским принтом. Граф часто использует трость — при том, что походка у него легкая, и надевает перчатки, хотя на дворе — ранняя осень.
И вот он стоит передо мной — в черном пальто, в кашне, ладони в перчатках сложены на рукоятке трости. А я — на стуле (чтобы дотянуться до сейфа), в платье горничной, босиком…
Щелкает замок — Граф запирает дверь изнутри. Подойдя ближе, отставляет трость, кладет ладони мне на бедра… Мгновение — и я уже стою перед ним на полу — только успела коснуться пальцами холодного и влажного после мороси ворота его пальто. Едва выдыхаю, как Граф отпускает меня и отступает на шаг — так удобней прицеливаться взглядом. Смотрит равнодушно, но я чувствую его раздражение.
Протягивает руку. Спохватываюсь — и кладу кольцо ему на ладонь. Пытаюсь улыбнуться.
Легкий скрип кожи перчатки — кольцо зажато в кулак — и снова воцаряется тишина. Если бы не гулкие удары моего сердца, наверное, я бы услышала, как пыль оседает на книжных полках.
Постепенно выхожу из шока. Волосы, наспех собранные заколкой на затылке, растрепались. Одна из прядей щекочет шею — я это только сейчас ощущаю. Как и несуществующие отпечатки Графских пальцев на моих бедрах — легким жжением — не терплю прикосновений. Резко пахнет орхидеями, стоящими в вазе на столе. В комнату просачиваются сумерки.
Такое странное чувство — словно эта кража все еще может сойти мне с рук. Хотя я так хорошо представляю, с кем имею дело…
Граф достает из кармана пальто белый платок, заворачивает кольцо, сует его за пазуху. Затем опускается на диван, набирает на мобильном короткий номер… И я, наконец, понимаю, что происходит.
— Не надо полицию! — выкрикиваю так громко, словно на самом деле ее зову.
Никакой реакции.
— Вы же, писатель, верно? — пытаюсь томно произнести я.
— Да, а ты — воровка, — жестко, не раздумывая, отвечает Граф.
Слышу в телефоне короткие гудки. Заставляю себя дышать и думать — я не могу допустить вызова полиции. Давай, Крис,
Сажусь. Нога за ногу. Платье словно случайно приподнимается куда выше колена.
Но Граф на это не ведется, даже телефон от уха не убирает — только бегло прокатывается по мне взглядом. Неприкрытая насмешка в его глазах оживляет ощущение жжения на моих бедрах. Стискиваю зубы.
— Давайте, заключим сделку, выгодную нам обоим, — уже без тени кокетства произношу я.
Слышу напряженный женский голос в телефоне, и от этого в солнечном сплетении ощущение такое, словно крошится лед.
— С трудом могу представить такую сделку… — Граф всерьез задумывается, даже взгляд отводит. — Хотя нет… — снова та же насмешка. — Я вообще не могу ее представить.
— Ну, давайте, вы же писатель! — я улыбаюсь, пытаясь разрядить обстановку. А в голове крутится: от трех до шести лет с конфискацией…
— Все же не могу, — снова подносит телефон к уху.
— Подождите! — ловлю его взгляд — и уже не отпускаю. — У меня есть то, что вас заинтересует… История, — Граф что-то улавливает в моем голосе, потому как, наконец, убирает телефон от уха. Я медлю, но все-таки произношу следующую фразу: — Эта история перевернет вашу жизнь, Граф.
И я чувствую отклик в его взгляде, мимолетный, но яркий — словно вспышка за пеленой дождя.
Секундное колебание.
— Допустим, — сбрасывает вызов.
Но телефон по-прежнему держит в руке.
— Условия такие, — выпаливаю я, облокачиваясь о диван так, что Граф больше не видел мое лицо — только ноги. От той краткой общности, которая возникла между нами, не осталось и следа. Теперь мы торговцы, обсуждающие сделку. — Я рассказываю вам историю, по несколько часов в день, на протяжении… допустим, месяца. И если вы не остановите меня до конца этой истории, если вам не станет скучно, то кольцо достанется мне. И, конечно, вы не сообщите в полицию.
Он делает такое резкое, нетерпеливое движение головой, что я тот час же исправляюсь:
— Просто никуда не сообщите. Украденное, конечно, останется вашим.
— История правдивая?
— А это вы сами решите.
Граф медлит, только я уже знаю ответ. Но, на всякий случай, добавляю:
— Вы ничего не теряете…
— Кроме возможности наказать воришку.
— Вы всегда успеете это сделать.
Он откладывает телефон на диван. Наконец-то… Я прикрываю глаза и запрокидываю голову — уф! Хорошо, что он не видит.
— Начнете прямо сейчас. Я должен понять, что на что соглашаюсь.
— Конечно, — я поднимаюсь и одергиваю платье.
Прямо сейчас…
Зашториваю окно, зажигаю на камине свечи, задумчиво прохожусь по комнате — сгущаю краски, замедляю время. Касаюсь книжных корешков, статуэток и фото в резных металлических рамках — словно вбираю их в свою историю.
А еще недавно казалось, что самое сложное — позади. Кольцо уже было у меня в руке, мне оставалось только уйти. Не хватило пары минут, полусотни шагов… И вот, теперь я собираюсь рассказать Графу сказку, которая так глубоко впиталась в мою душу, так крепко сплелась с моим сердцем, что стала управлять моими желаниями и поступками. Историю, которая привела меня в этот дом…