Шрифт:
Глава 1
Значит, так: служу я в совершенно заурядной адвокатской конторе. Ну, не такой уж и заурядной, конечно. Дела тут идут хорошо, клиентов много, прибыль увеличивается с каждым днем. Но только не моя зарплата, у меня исключительно расходы: на проезд, на презентабельные шмотки, на обеды в кафе, на такси, если задерживаюсь до самого позднего вечера...
Зовут меня Палка. Нет, это, конечно же, не моё настоящее имя. И даже не сокращенное. Это обычное погонялово, которым меня окрестил мой наглый босс. И было бы не так обидно, если бы этот гад честно признался, смотря мне в глаза, мол, ты - тощая и плоская, как палка. Так ведь нет! Он каждый раз изворачивается, словно скользкий уж, и клянется,
Да пес с ним! Главное, что у меня теперь есть работа, теплое место и свободное время, чтобы резаться в карты с Оксанкой – она сидит со мной в одной комнате, в приемной. Нам приходится скрывать от босса то, как мы проводим время, свободное от его бесконечных поручений. Но самое обидное заключается в том, что это именно босс и подсадил нас на игру в карты! А теперь грозится уволить, если...
«...я еще раз замечу, что вы вместо работы в карты дуетесь!» - вот, цитирую его.
Если бы он тогда не показал нам карточные фокусы (ей богу, достойные Дэвида Копперфильда!), мы бы никогда-никогда... Ну что уж теперь об этом.
Звонил он, кстати, сказал, что будет через полчаса. Приедут вместе с Потапычем, то бишь Мишкой (это его личный помощник и фактически зам), пообедают, возьмут документы, а потом опять в суд поедут в другой конец Москвы.
– Вот и отлично! – развалилась в кресле Оксана (или Кса, как ее босс окрестил), расставляя на столе еду, принесенную из супермаркета. – Они приедут, перекусят и снова свалят. Лепота! Обожаю эту работу.
Я отвела глаза, что не осталось незамеченным.
– Ну что ты облизываешься? – укоризненно посмотрела на меня подруга. – Я и на тебя плов взяла. Будешь? Тут у меня и булочка, и салатик капустный, и винегрет.
– Нет, спасибо, я на диете.
– Палка, кончай дурью маяться, - махнула на меня Оксана и, не спрашивая разрешения, навалила мне целую тарелку плова и винегрета. – Ешь, а то скоро в обморок станешь падать. У тебя кости уже торчат.
– Где ты кости увидела? Я толстуха.
– Дурнуха ты, а не толстуха! Ешь, тебе говорят, не то силой запихну!
У нас совсем небольшой офис – всего четыре комнаты (не считая санузла): большой зал для совещаний; приемная, где мы с Оксаной сидим; кабинет босса и его помощника и еще одна комната, где Инга хозяйничает. А, забыла Леху – водилу нашего. Он обычно в холле, на диванчике храпит или в телефоне тупит, и еще забыла Степана упомянуть... Стёпочку... Степашку... Эх... Он как раз вместе с Ингой... работает. Или не работает. Не совсем понятно, что они там делают и почему оттуда визгливый смех Инги частенько раздается, но это их кабинет, и я уже даже привыкла к разврату на работе.
Кхм... Да. Степан – это краса нашего офиса: круглогодично загоревший, кареглазый шатен с ослепительной улыбкой и темными, редкими веснушками, которые его не только не портят, но еще и приводят в восторг абсолютно всех женщин, которые его видят. Будто это не веснушки, а боевой раскрас индейца. Именно эти забавные штрихи под глазами еще сильнее привлекают внимание к шкодливым, чуть раскосым глазам смазливого двадцатипятилетнего парня. Так что он у нас «лицо фирмы». Ну, не считая самого босса – этот тоже симпатичный, но в отличие от Степана - клинически женатый. Не знаю, правда, на ком (так как я никогда не слышала, чтобы ему жена звонила), но раз все говорят, что женат, то так оно и есть. Да и выглядит таким: почти всегда серьезный, о чем-то постоянно думает.
Однажды я ляпнула в пылу ссоры с ним (за мной такое, как недавно выяснилось, водится), что с подобным характером, как у него, на женское внимание можно не рассчитывать. Он в долгу не остался, да... Я даже не смогу повторить эти заковыристые выражения, которыми меня приласкали,
– Поздно, уже обратили. Я женат.
Да ну и пусть. Больно надо! Подумаешь, красавчик. Да таких пруд пруди! Вон, сейчас у каждого второго стрижечки модные: одна другой интересней. У каждого третьего - шмотки дорогие, аксессуары там всякие разные, парфюм, а каждый пятый в спортзале мышцы маниакально качает. Этот тоже не исключение: три раза в неделю вечером в спортзал гоняет. Ну и физиономия у него, конечно, не сильно замызганная, нетипичная для наших краев. Профиль там... брови тут... губы... глаз тоже ничего, видит без очков. Два глаза. Зелепущие такие, как у василиска - темные-претемные, словно листья Монстеры. Как зыркнет, так и превращаешься в статую прямо на глазах. Потом еле-еле отмираешь. Ближе к ночи. Или к утру. Это у кого как, а я почему-то и на следующий день окаменевшая хожу. Он наполовину аргентинец, а на другую половину - русский. Жаркий тип, если честно. Креолами, кажется, такие называются.
– Слышь, Кса, - жуя плов, решила полюбопытствовать я, - а чего это наш команданте кольцо не носит, раз он женатый?
– А у Эрнесто и спроси!
– Ты же знаешь, он со мной не разговаривает после того скандала, - уныло напомнила я, поковыряв вилкой в тарелке.
– На его месте я бы вообще тебя уволила, – хмыкнула Оксанка.
– Ага, ты мне это уже раз пять сообщила. Ну что я должна была поделать? Я суд проигрывала, а Эрнесто опаздывал на заседание. Надо же было выкручиваться без него. Я вообще-то за общее дело радела, выручить босса хотела.
– Ну да, выручила называется!
Это Оксана о том, как я недавно заявила отвод судье по причине невыносимой вони.
– И патрону пришлось потом всё это разруливать, - покачала головой подруга.
– Эта судья – жутко злопамятная баба. Вон, она уже второе дело нам из-за твоего сумасбродства запорола: двух своих подружек-судей против нашей конторы настроила. Понятно, почему Эрнесто злится.
– Он мне сам страшным шепотом прошептал в телефон, чтобы я срочно отвод заявляла и время тянула, так как он в другом заседании застрял. Просто связь прервалась в тот момент, и я не расслышала по какой причине отвод заявлять. У него телефон не ловил минут двадцать, вот мне и пришлось принимать самостоятельное решение.
– И ты приняла, - беззлобно рассмеялась Кса (она вообще отличная девчонка, мы с ней с первого взгляда друг дружке понравились).
– Ты же понимаешь, что это был не просто отвод по каким-то стандартным основаниям, а прямое оскорбление. Тень пала на весь суд, а не только на конкретную судью.
– Но зато Эрнесто тяжелое судебное дело выиграл.
– Да, но потом два дела проиграл, и судьи не скрывали, что это была кровная месть за униженную подругу. Вон, ему теперь пришлось аж до Верховного суда эти дела тащить. Всё из-за тебя. К тому же, между нами, от нее действительно постоянно воняет. Ты наступила на больную мозоль в этом суде, и Эрнесто, естественно, в такой ситуации пришлось разворошить всё это осиное гнездо, уже защищая репутацию нашей конторы, мол, мы слов на ветер не бросаем. Думаешь, ему это просто так сойдет с рук? Все знают, что судья - алкоголичка и взяточница. Но она всегда делилась со своими, и поэтому ее никто не трогал, никто ей такого в лицо не заявлял. Кроме тебя, дурынды.
– Должна же быть справедливость.
– Расхлебывай теперь свою справедливость.
Я вздохнула, гадая, как моя неосторожность в скором времени отразится на зарплате.
– Думаешь, он мне реально премиальные снимет? Перед самым Новым Годом? И оставит меня на голодном пайке, на одном окладе?
– Даже не сомневаюсь. Я одно тебе скажу: работаю с ним уже больше пяти лет с момента открытия этого офиса, и он никогда так ни на кого не орал, как орал на тебя в тот вечер. А, учитывая, что делает он это теперь с периодичностью раз в день, то...