Сто баксов на похороны
Шрифт:
Закурив, посмотрел на одевавшуюся Любу.
– А ты номер, случайно, не помнишь? – спросил Геннадий.
– Почему же не помню? Очень даже хорошо помню. Буквы нет, а цифры все помню. Девяносто девять, восемьсот двадцать три. А почему ты спросил?
– Так если дело пойдет по такому кругу, что могут на меня наехать, – проворчал Щербаков, – уж лучше москвичей подставить. К тебе менты насчет показаний не приезжали?
– Два раза приходил участковый. И повестку приносили. Но меня сейчас как бы нет. Всем говорят: куда-то уехала. Знаешь, представляю, каково
– Пить за рулем не надо было, – буркнул Щербаков.
– Так ему в рот что-то вливали. Я видела. Мы как раз колесо меняли. У нас переднее пробило, и «восьмерку» выкинуло с трассы. Правда, не перевернулись, но с дороги съехали. Там кустарник какой-то. А потом на дороге визг шин, и «Нива» с прицепом переворачивается. У меня бинокль был, я сыну купила. Я его достала и видела все. Четверо каких-то из джипа сначала водителей «КамАЗа» пистолетом напугали, а потом подошли к «Ниве». Знаешь, как водитель кричал! Я побоялась подойти, ведь они с пистолетом были. И в бинокль видела, как один держал голову водителя «Нивы», а другой что-то вливал ему в рот. Этот мужчина был как бы в отключке. И в сознании, и вроде как…
– Тормози, – весело остановил ее Щербаков. – Теперь они у меня попляшут. Ты ментам это говорила?
– Нет. Я написала, что могу дать подробные правдивые показания по поводу аварии на трассе…
– Отлично! – кивнул Щербаков. – Вот мы и прижмем Вячика и его кентов. Ты пока хвост прищеми – и по-прежнему тебя нет. На случай, если вдруг эти москвичи заявятся, я бригаду оставлю. Они их как положено встретят. В общем, завтра я тебе все скажу. Вполне возможно, показания тебе давать придется.
– Но ты же сам говорил, что…
– Завтра я все выясню и решу, как быть. Мне за чужие грехи в ад не хочется. А в тюрьму тем более.
– А ты-то здесь при чем?
– Вот именно, – кивнул он. – Я вообще не при делах, а пристроить, да еще паровозом, меня могут запросто. Сама же говорила, что менты про питерский джип говорят. В общем, я уехал. – Щербаков поцеловал Любу и вышел из комнаты.
– Ничего не понимаю, – прошептала Люба.
– Открыто, – громко сказал сидевший за столом Олег. Он ел суп.
– Можно? – В приоткрытую дверь заглянул Юрий.
– Ты? – обрадованно вскочил Свиридов. – Здорово! – Шагнув вперед, протянул руку. – Выписали? Быстро ты очухался! – Пожав Юрию руку, пригласил: – Садись. Я суп сварил. Ничего, съедобный. Сейчас сам готовлю. – Он вздохнул и опустил голову. – Тонька у меня знаешь как щи варила… – Снова тяжело вздохнув, сел на стул. – Есть будешь?
– Угу, – кивнул Юрий. – После больничных харчей в какую-то столовую зашел и знаешь с каким удовольствием котлеты с макаронами ел. Прямо как какую-то райскую пищу! Хотя до этого столовки терпеть не мог.
Олег налил ему тарелку супа.
– Выпьешь? – спросил он.
– Давай. У тебя что? Если самогон, то…
– Водка. – Олег достал из холодильника бутылку «Столичной». – Я тоже выпью. И хочется, и один не могу. В
– Значит, и тебе дали, – усмехнулся Юрий.
– Кто дал? – Олег недоуменно уставился на него.
– Меня когда камнем по башке долбанули, я в сознании был, поэтому и сумел башку чуть отдернуть. А другой «дух» и сунул сто баксов. Сказал, на похороны, как сейчас помню.
– Да? Думаешь, и мне они сунули?
– Тут и думать нечего. Одна гоп-компания. Я чего приехал-то… – Юрий перешел к делу. – В общем, надумал я заявить, что видел, как тебе в рот водку вливали. Ну, не водку, а что-то из бутылки. Раньше, скажу, боялся говорить, а сейчас признаюсь.
– Подожди, – остановил его Олег, – но ведь они потом тебя…
– В гробу я их видел! – зло сказал Юрий. – Меня убить можно, а напугать бесполезно. К тому же теперь я знать буду, что могут гости непрошеные нагрянуть. Ждать буду. Припас кое-что. Я для чего тебе это говорю… сейчас, когда дело закрутилось, к тебе запросто могут от них парни явиться, чтоб рот заткнуть. Убивать не станут, а попугать попугают. Ты вроде согласись, что, мол…
– Хрен им! – крикнул Олег. – Они, суки, мою жену и сына убили, понимаешь? А я их бояться буду? Да черта с два! – Он грохнул кулаком по столу. – Я все скажу, что и говорил. И даже про то, что они мне в рот водку лили. Скажу – вспомнил. А вот зачем тебе это – ей-богу, не пойму. Водилы тоже показания дают. Ведь на них, наверное, тоже наезжали, испугать хотели. Так почему вы за меня…
– Я правду сказал, – перебил его Юрий, – то, что видел. А вот теперь, когда они, суки, мне аварию устроили и грохнуть хотели, я им устрою суд чести. Давай! – Взяв бутылку, налил водку в рюмки. – За то, чтоб мы эту войну выиграли.
– А ты воевал? – взяв рюмку, спросил Олег.
– Было дело под Полтавой, – кивнул Юрий. – Но об этом лучше не говорить. Стыдно, – неожиданно добавил он. – Давай за то, что мы все-таки живы.
Они выпили.
– Сейчас водкой травятся часто, – закусывая соленым огурцом, сказал Юрий. – Ты в ларьке брал?
– В магазине. Я в ларьках стараюсь ничего такого не покупать. Только сигареты и спички. Ну, может, еще чего вроде этого. А так… Эти коммерсанты на все идут, чтоб только денег заработать. А ты, значит, водитель? Платят хоть что-нибудь?
– От хрена уши, – улыбнулся Устинов. – Так, понемногу. Осенью мукой, зерном и прочей штуковиной отдают. И когда такое кончится? Вот жизнь пошла! Правда, было время, вроде бы все наладилось. Но я слышал, говорят, что все время как бы в долг жили. А Кириенко и намутил делов. Если, говорит, выбираться, так достойно. Может, и врут.