Стингер
Шрифт:
— Чёрт, извини, — наконец, произнес он.
— За что? — с ноткой гнева поинтересовалась я. — За оскорбления или за поцелуй?
— За оскорбления. Я не жалею о поцелуе.
Я заморгала. Черт побери, да, я всё еще была зла, и больше на себя, чем на него, но часть меня хотела бросить всё и снова вернуться к поцелуям. Я слегка потрясла головой, чтобы избавиться от остатков наваждения. Мы в лифте. Он порнозвезда. Мы только что делились самым сокровенным, а через секунду использовали это друг против друга. Я немного невесело хихикнула, подняла
— И что здесь смешного? — приподняв бровь, спросил он.
Я отвернулась, села и откинула голову назад, к стене. Он подошел и устроился у стены справа.
— Мы, — застонала я. — Мы ужасны. Сначала мы рассказываем что-то личное, а через пять минут используем это против друг друга, — покачав головой, я добавила: — Извини и ты меня.
Он сделал глубокий вздох и посмотрел куда-то вниз, а после снова поднял на меня свои красивые карие глаза.
— Нет, это всё моя вина. Я установил правила и вместо того, чтобы играть по ним, накинулся на тебя. Я не умею проигрывать, — раскаялся он.
Я поджала губы и наклонила голову, удивленная таким ответом.
— Это игра с высокими ставками, — остановилась я. — Как ты отнесешься к тому, если мы немного поговорим?
На лице Карсона появилась ухмылка с этой очаровательной ямочкой, и его красота мгновенно меня ошеломила.
— А почему ты не модель или актер, или что-то в этом роде? У тебя подходящая внешность.
— Я знаю, — усмехнулся он.
— Да ты еще и скромный? — улыбнулась я.
— К чему скромность? Я не сделал ничего, чтобы получить такое лицо. Оно такое, какое есть.
— А ты только начал мне нравиться, — фыркнула я.
— Твоя симпатия означает еще больше поцелуев? — снова сразив меня своей потрясающей улыбкой, спросил он.
— Нет, теперь ответить мне, почему ты не модель, а делаешь то, что ты делаешь?
— Позволить людям накладывать мне макияж, приводить меня в порядок часами, а потом позировать им? Господи, да это в тысячу раз хуже, чем сниматься в порно!
— Хуже порно? То есть тебе не нравится этим заниматься?
Какое-то время он просто на меня смотрел, и мне даже показалось, что я слышала, как заработали его извилины.
— Честно, — наконец-то выпалил он, — мне не нравится сниматься в порно.
— Почему? — осторожно спросила я.
— Потому что я люблю трахаться так, как я этого хочу. Мне не нравится, когда мне говорят, что делать, или когда перемещают меня в постели, словно шахматную фигуру. Охота — важная составляющая секса для мужчины. А в порно этого нет. И прежде чем ты разозлишься, учти, сейчас я не пытаюсь залезть к тебе в трусики. Я просто пытаюсь быть честным. А это вряд ли можно назвать приятным занятием. В смысле…
— Точно, — перебила его я, — секс как пицца и всё такое. — А как ты ввязался во всё это?
— Ну, — вздохнул, он, — как я и говорил, я вырос в этом бизнесе. Моя мама приводила меня с собой на съемки. Нет, я не смотрел. Я оставался в гримерке, но знал, чем
Карсон улыбнулся, а мне вдруг стало так грустно. Он долго смотрел на меня, и мне даже показалось, что он не собирается продолжать, как вдруг он снова заговорил:
— Как бы то ни было, у моей мамы всегда были проблемы с наркотиками. И когда мне исполнилось четырнадцать, дела пошли еще хуже, и мне пришлось уехать к бабушке в Массачусетс. А когда маме стало легче, я снова вернулся в Лос-Анджелес.
— Так вот ты откуда?
— Да, из города ангелов, — задумчиво произнес он. — Когда мне стукнуло восемнадцать, некоторые знакомые продюсеры начали предлагать мне роли. Они считали, что я имел бы успех: сын порнозвезды сам начал сниматься в порно. Но мне было не интересно, и я отказался. После смерти бабушки мне досталось небольшое наследство. Хватило, чтобы попутешествовать пару лет по Европе. Вернувшись домой, я менял одну работу за другой, толком ничего не делал, только тусовался. В конце концов, полгода назад со мной снова связался один из тех продюсеров, который сейчас работает в эротическом бизнесе. Я подумал, а почему бы нет? В чем была разница между этим и тем, чем я обычно занимался с девушками каждые выходные?
Я вздрогнула. Это прозвучало так… опустошенно. Когда я посмотрела на него, он, прислонившись к стене, сидел и изучал меня.
— Лютик, ты — девственница?
Я хотела сказать, что это не его дело, но вдруг поняла, что он сейчас поделился со мной чем-то очень личным. И сказать такое, всё равно, что влепить ему пощечину. Это действительно не его дело, но всё, что он сейчас мне рассказал, было тоже не моим делом.
— Нет, — вздохнула я, — у меня был кое-кто. Это было в колледже. И прежде чем я выйду замуж, я планирую переспать еще с одним человек.
— Ты планируешь, что?
— Подожди, в этом есть смысл, и я тебе сейчас всё объясню. Мне предстоит окончить юридическую школу и отработать год в лучшей юридической фирме. Я не собираюсь замуж до двадцати восьми лет. Подумай, кто захочет брать в жены двадцативосьмилетнюю девственницу? Он точно подумает, что со мной что-то не так. Поэтому я решила, что до мужа у меня будет всего двое мужчин: один лишит меня девственности — уже сделано, второй — научит меня быть идеальной в постели.
Я улыбнулась, впечатленная собственными аргументами, а Карсон сначала посмотрел на меня, а потом звонко засмеялся.
— Черт, да твоя история куда менее романтичней моей.
— И что в ней такого неромантичного? — нахмурилась я. — Я идеально спланировала всё для человека, с которым проведу всю оставшуюся жизнь. Я уже подумала о нем, а ведь мы даже не встретились.
— А как же неудачник для секс-утех под номером два? Отношения с ним ты уже обрекла на провал, хотя даже не встретила его.
— Я тебя умоляю, — усмехнулась я. — Разве для парней, как ты, это не идеальный вариант: пара месяцев секса с одной, а потом свободно переключаешься на другую?