Стилист
Шрифт:
— За новаторское предложение пяти новых причёсок тебе в течение трёх месяцев обязаны выплатить соответствующее вознаграждение, — добавила масла в огонь моего оптимизма Антонина Васильевна. — Это что — то порядка пятисот рублей, если не ошибаюсь.
Нет, ну это просто праздник какой — то! Не иначе кто — то там, наверху, видимо, соизволил наконец обратить на меня внимание, и помочь в меру своих скромных возможностей. Спасибо тебе, неведомый благодетель! А то ведь пока вошёл бы в колею, обзавёлся прикормленной клиентурой, можно было бы и ноги протянуть. Не говоря уже о том, чтобы пригласить даму в театр,
В общем, до субботы я летал как на крыльях. На вечернем показе зимней коллекции ОДМО в ГУМе я просто превзошёл самого себя. Макияж вообще вызвал восторженный шок не только у Славы и его коллег по цеху — авторами коллекции были сразу три модельера — но и у публики. Я назвал его «Зимняя сказка», а лица манекенщиц украсил нарисованным инеем, снежинками, добавил белого на губы, ресницы и брови. И не просто добавил, те же губы одной из моделей выглядели так, словно были покрыты клеем, на который весьма живописным образом осела снежная крупа. При этом умудрился ещё поработать над причёсками, и уложился в срок аккурат за три минуты до выхода девочек на язык подиума.
— Твоя работа затмила нашу, — шепнул мне Слава, прозрачно намекая, что в данный момент причёски и визаж смотрятся ярче, нежели одежда на манекенщицах.
А после триумфального показа ко мне в сопровождении Зайцева подошла женщина средних лет с немного южными чертами лица с орденом «Знак почёта» на лацкане платья, показавшаяся мне отдалённо знакомой. А когда она заговорила, тут же в голове вспыхнуло имя — Долорес Кондрашова. Та самая легендарная Долорес Гургеновна, которая была главным тренером сборной СССР, а впоследствии России по парикмахерскому искусству. И, если память не изменяет, она этот пост заняла в 1971 году, совмещая его с должностью руководителя лаборатории моделирования причесок при министерстве бытового обслуживания. И в 2019 году она вполне себе здравствовала, продолжая в свои 80 с лишним руководить сборной.
— Так это вы и есть тот самый Алексей Бестужев, чьи наработки мы утверждали в министерской лаборатории? Наконец — то у меня появилась возможность познакомиться с вами лично. Вы не очень торопитесь?
В течение следующих десяти минут она вытянула из меня мою историю с ретроградной амнезией, психбольницей, кондитерской фабрикой и «Чародейкой».
— Я общалась на днях в министерстве с Вязовской, она мне про вас то же самое рассказала, но вы дополнили эту историю некоторыми подробностями, — подытожила Долорес Гургеновна. — Знаете что, Алексей… 29 декабря у нас чемпионат Москвы по парикмахерскому искусству, я попрошу Вязовскую, чтобы она вас включила в список участников от «Чародейки». Если вы не против, конечно.
Ещё бы я был против! Да я двумя руками «за», о чём тут же Кондрашову и проинформировал.
В «Чародейке» каким — то образом уже оказались наслышаны о моём триумфе. И кто, интересно, проболтался? Девчонки искренне поздравляли, просили поделиться подробностями, даже из мужского зала подтянулись. Заодно интересовались, когда мы приступим к изучению новых причёсок, ведь я ещё в первый рабочий день обещал учить их понемногу некоторым своим секретам. Сказал, что занятия будут проходить на базе парикмахерских курсов, а с какого числа — этого пока и сам не знаю.
Нужно
В субботу после первой смены я метнулся в общежитие и приоделся в подаренный Зайцевым костюм, в кармане которого приятно похрустывали купюры, выданные накануне в кассе ОДМО за обслуживание мероприятия в ГУМе. Первым делом я озаботился покупкой букета. Настя посоветовала съездить на Центральный рынок возле цирка на Цветном бульваре. Я так и сделал, в итоге разжился у продавца кавказской наружности тремя алыми розами, со стеблей которых были при мне срезаны шипы, а упакованы розы были в кулёк из бумаги. Обошлось всё удовольствие в 9 рублей, но для любимой я готов был расщедриться и на более крупную сумму, благо что гонорар из ОДМО пришёлся весьма кстати.
Театр я нашёл не без труда, хорошо, что по какому — то внутреннему наитию заранее у Насти поинтересовался его местоположением. В моей памяти здание с колоннами находилось на Чистопрудном бульваре, в 1973—м театр занимал часть небольшое здание на площади Маяковского.
Как научила меня Настя, я сразу отправился в кассу театра, где мне на контрамарках вписали ряд и места, которые нам с Леной предстояло занять. Не партер, но и не последний ряд галёрки, что уже радовало.
Шёл лёгкий снежок, я стоял у входа в «Современник» с букетом в руках, и то и дело спрашивал у прохожих время. Нет, непорядок это, пора обзаводиться собственным хронометром. Завтра выходной, пробегусь до часового отдела ГУМа, присмотрю что — нибудь недорогое.
Лена опоздала минут на пять, что, в общем — то, для девушки простительно. На этот раз в её гардеробе изменения были минимальными — платок на голове сменил чёрный берет под цвет пальто, а на руках вместо варежек тонкие, похоже даже лайковые перчатки.
Профессиональным взглядом оцениваю густоту и структуру волос. Длина до середины лопаток, вроде бы средней толщины, это наиболее распространенная группа. Обычно волосы средней толщины не создают особых проблем при окрашивании и других химических процедурах. Цвет при местном освещении с ходу трудно определить, но похоже, что природная шатенка.
— Привет! — говорю я ей, протягивая букет.
— Это мне? — её брови выгибаются, на лице появляется улыбка.
— Других красоток, достойных роз посреди зимы, поблизости не наблюдаю, — немного плоско шучу, тоже расплываясь в улыбке.
— Спасибо, Алексей! Я уже и забыла, когда мне последний раз дарили цветы… Хотя нет, на прошлый день рождения дарили на работе, правда, в тот раз были тюльпаны.
— А когда у тебя день рождения?
— 29 декабря.
— Серьёзно?!
— Да, а почему ты так удивился?