Стилист
Шрифт:
— И кто же это у нас такой умный? Кому я должен уступить? — сдвинул густые брови генсек.
— Хотя бы Косыгину. А заодно собрать группу учёных-экономистов, настоящих учёных, для которых на первом месте наука, а не государственные награды и премии. Пусть сидят и думают, как вытягивать страну из болота, в которое она погружается всё глубже и глубже. Они должны взять всё лучшее из мировой экономики, без оглядки на коммунистические идеалы, чтобы думали не о том, как завоевать космос, а о том, как накормить каждого жителя Советского Союза. Иначе этот колосс на глиняных ногах однажды попросту рухнет.
На побагровевшем лице генерального секретаря ЦК КПСС появилось странное выражение, словно он чем-то подавился, а отхаркнуть не может. Я даже испугался, не хватит ли того
— И кто же это тебя такому научил, а? — с металлом в голосе поинтересовался он, переходя на «ты». — Откуда ты такой умный выискался? Может, тебя подослали вражеские спецслужбы? Решили через дочь подобраться?
— Папа, не надо…
— Помолчи, Галина! Не до тебя сейчас. Я вот пытаюсь выяснить, что это за человек сидит со мной за одним столом и пьёт со мной коньяк?
— Человек я обычный, просто немного соображающий в политической и экономической ситуациях, — сказал я спокойно. — Повторюсь, всеми расчётами должны заниматься специалисты. Неужели вы не замечаете, что происходит с экономикой страны? Или вам подсовывают прилизанные отчёты, из которых видно, как замечательно и беззаботно живётся советскому человеку? Вы уж простите меня за откровенность, но коммунизм у нас наступил, наверное, только для комсомольских и партийных лидеров, имеющих возможность пользоваться такими благами, о которых простой заводчанин, инженер или ткачиха могут только мечтать. Одни спецпайки и спецобслуживание чего стоят! Только вот когда вы последний раз бывали в обычном московском магазине? Не как генеральный секретарь, когда к вашему визиту завозят десятки сортов колбасы, а после вашего отъезда их тут же убирают с прилавков, а как рядовой обыватель? И это ещё Москва находится в привилегированном положении, па полках провинциальных магазинов килька в томате да «Завтрак туриста», а за варёной колбасой выстраиваются километровые очереди. Вот эту туалетную воду, что я вам подарил, тоже ведь так просто не укупишь, а во всём мире она продаётся спокойно. Да что там говорить, жители 1/6 части суши до сих пор не знают, что такое туалетная бумага. Все по старинке подтираются газетами с портретами, извиняюсь, вождей. Можно, конечно, поставить в заслугу государству бесплатные жилье, медицину и образование, но тут тоже не всё так просто. Бесплатный сыр, сами знаете, где бывает, но это уже вам расскажут экономисты, если, конечно, у них хватит на такой поступок смелости.
В кухне повисло тягостное молчание, только слышно было, как тикает за цепочками гирек маятник настенных часов. Леонид Ильич задумчиво посмотрел на бокал в своей руке, затем поднёс его ко рту и одним махом влил в себя порцию коньяка. Пожевал губами, глянул на меня исподлобья:
— Я знаю, что у нас за колбасой очереди стоят, не так уж я и далёк от народа. И что выбор на прилавках не такой уж и большой, тоже знаю. Вот только нашей стране пришлось пережить самую разрушительную войну в истории, от которой мы до сих пор оправиться не можем. А сегодня Запад снова бряцает оружием, и нам приходится тратить огромные средства на вооружение. Давайте мы завалим магазины колбасой, а завтра придут американцы, и нам что, встречать их хлебом-солью? Автоматов-то у нас не будет, мы всё на колбасу потратили.
— Если уж на то пошло, то Германия от войны пострадала не меньше, западным немцам тоже пришлось восстанавливать страну из руин. Однако сегодня у них одна из крепчайших экономик мира. Понятно, благодаря «плану Маршалла» немцы получили неплохую материальную помощь. Но думаю, они и без того может чуть позже, но поставили бы свою экономику на ноги. Теперь мы видим то, что видим. Они не бросают миллиарды на освоение космоса, мы же ввязались с американцами в заранее проигрышную «лунную гонку». И даже проиграв её, продолжаем отправлять на орбиту пилотируемые корабли, хотя могли бы ограничиться спутниками связи, реально приносящими пользу. С ракетами, но без штанов. Видимо, рядовые советские граждане должны намазывать эти ракеты на хлеб вместо масла и на дырявые зубы вместо пломб.
Я
Я одним глотком влил в себя порцию коньяка, закусив лимонной долькой. Брежнев молчал, ожидая, видимо, что я ещё скажу.
— А что касается защиты наших рубежей, — продолжил я, — то стране не нужна огромная армия, состоящая из миллионов необученных мальчишек, тупо марширующих по плацу или строящих дачи генералам. Кинь их в бой — половина тут же погибнет. Армия должна состоять из специалистов, профессионалов своего дела, знающих, ради чего они рискуют своей жизнью. Я уже не говорю о том, что значимость сухопутных войск, ВМФ и ВВС уже далеко не та, что была лет тридцать назад, почти всё решают ядерные боеголовки, которых у нас с избытком.
Леонид Ильич уже не искрил в мою сторону, наверное, мой спокойный, рассудительный тон на него так подействовал вкупе с выпитым коньяком. Сидел, смотрел в свой пустой бокал, и что-то обдумывал. Наконец поднял голову, тяжело поглядел на меня:
— Вот уж не думал, что услышу такое от парикмахера. Ладно, ступай, мне ещё с дочерью поговорить надо. Если понадобишься — передам через неё.
— Хорошо, но прежде, чем я уйду, возьмите вот это, — я протянул ему заклеенный конверт. — Здесь мои соображения по поводу политико-экономических изменений, которые давно назрели. Прошу, найдите время, чтобы с ними ознакомиться, я даже не буду против, если вы покажете мои записи человеку, которому доверяете. Но только не Юрию Владимировичу и не Суслову. Первый не погнушается и со мной разобраться, и вас, если пойдёте ему наперекор, уберёт, а второй так закостенел в своих убеждениях, что его легче отправить на пенсию, чем в чём-то переубедить. И насчёт здоровья своего всё же подумайте, курение и барбитураты до добра не доведут. Вы мужчина, тем более лидер государства, у вас должна быть сила воли. Ещё раз, с днём рождения вас, Леонид Ильич!
Последние фразы я говорил с нажимом, глядя Брежневу прямо в глаза. Не факт, что моё внушение окажется удачным, но, во всяком случае, попытку я сделал и совесть моя чиста.
У двери провожавшая меня Галина покачала головой:
— Алексей, ну вот что ты сейчас устроил? Отца от твоих слов чуть инсульт не хватил.
— А если бы не сказал, то потом точно хватил бы, когда он надорвётся на работе. И с таблеток ему слезать надо, сама же слышала, он от них всё время сонный ходит. Надеюсь, твой папа адекватно воспринял мою критику. А ты сегодня вечером на дне рождении папы будешь самой красивой.
Ну вот, хоть такой грубой лестью вызывал на её лице улыбку. На лестничной клетке у лифта дежурил человек в штатском. На моё появление он отреагировал удивлённо-тревожным взглядом, я в ответ как можно более искренне улыбнулся:
— Здравствуйте!
После чего нагло прошествовал к лифту, а «штатский» дёрнулся к двери, на ходу вытаскивая из кармана рацию. На первом этаже меня встретил его близнец — такой же подтянутый, с металлом в глазах мужчина. Ещё один стоял у припаркованной возле подъезда «Чайки». Я не исключал, что сейчас мне заведут руки за спину и сунут в вызванную по рации с Лубянки чёрную «Волгу», но ничего такого не произошло. Хотя, покидая двор, буквально чувствовал спиной взгляд охранника-водителя.