Стиль барса
Шрифт:
Китаец подумал, что прилив благодарности Крестовского объясняется еще и тем, что он не остыл от радости обретения дочери целой и невредимой. Танин слабо улыбнулся.
– Я сейчас. – Крестовский покинул холл.
Китаец остался с Женей.
– Вам можно позавидовать, – с улыбкой сказал он, – ваш отец вас так любит!
– Да, мне повезло с ним, – немного смутилась Женя, – у него золотое сердце.
«Плюс еще финансовая возможность поддерживать золотой сердечный запас», – довольно цинично подумал Китаец, уставший от лицезрения трогательной сцены родственных объятий.
Возникший
– Вот вам за труды, хотя я отдаю себе отчет, что эта сумма бесконечно мала по сравнению с оказанной мне вами услугой, – витиевато высказался Олег Васильевич.
– Спасибо, – Китаец поднялся с кресла и, взяв деньги, сунул их в карман.
– Пересчитайте, – неловко улыбнулся Крестовский.
– Я вам верю. – Китаец улыбнулся Жене. – Разрешите откланяться. Если хотите знать, куда деваются подшипники, позвоните в понедельник моей секретарше, она вам все расскажет. Оба моих телефона вы знаете.
– Но… – Крестовский дернулся было, чтобы остановить уходящего Танина.
– До свидания.
Поспешность ухода Танина была продиктована не только его усталостью, но и тем, что он внезапно вспомнил о Лизе. Ведь она у него дома! Ждет его с ужином. Он был раздосадован этим обстоятельством, хотя сам дал ей такое задание. Само присутствие ее в такой час в его квартире способно было отравить радость, которая была дарована ему сознанием выполненного дела.
Минут через двадцать он мог созерцать ее на пороге своей квартиры, заспанную, но счастливую, завернутую в его махровый халат.
– Танин, – зевнула Лиза и кинулась ему на шею.
– Лиза, Лиза, я устал, как тысяча чертей. – Танин безуспешно пытался отцепить ее от себя.
Он протащил ее до гостиной и опустил на диван.
– Почему ты не спишь?
– Жду тебя, – с гордостью сказала Лиза.
– Но ведь уже начинает светать.
– А я ужин сготовила.
– Давай съедим его на завтрак, – скаламбурил Танин, сбрасывая с себя пиджак, – иди ложись, я буду спать здесь.
– Давай я помогу тебе раздеться.
– Могу тебя порадовать: нам будет чем заплатить за электричество…
– Ты нашел Крестовскую! – обрадованно воскликнула Лиза.
Танин кивнул.
– Но это еще не финал. Помнишь, что я обещал Тяпе? Его едва не отправили на тот свет. Мне нужно разобраться с Башкиром.
– Угу. – Лиза снова зевнула, глаза у нее тоже слипались.
– Как твой нос, болит?
– Угу. – Лиза засыпала в кресле.
Китаец поднял ее на руки и отнес в спальню. Она не сопротивлялась, только обвила руками его шею. Вернувшись в гостиную, он разделся, бросил кобуру на кресло и погасил свет. Вытянувшись на диване, он тут же уснул. Ему привиделся Цюй Юань. Он сошел с коня и сел на край постели, что-то нашептывая Танину. Китаец не мог разобрать слов, чувствуя на щеке только его прохладное дыхание. Вскоре дыхание стало теплеть, согревая кожу, а потом и вовсе жечь. Китаец провел рукой по щеке, отгоняя палящую тень, и открыл глаза. В темноте он увидел сидящую
– Ну и не люби, и не надо… Я-то люблю… Ну и пожалуйста!
– Что ты здесь делаешь, Лиза? – Его голос прозвучал холодно и отстраненно, словно где-то в краю снега и льдов столкнулись два стеклянных шара.
Тень вздрогнула и замерла. Потом вдруг согнулась и скользнула под простыню.
– Ну я просто так полежу, – взмолилась Лиза, – что тебе, жалко?
– Лиза, я уволю тебя! – Китаец с ужасом почувствовал, что на Лизе ничего не надето.
Ее нагое трепетное тело пыталось как можно теснее прижаться к нему.
– Ну, Танин, – хныкала она.
Его недавние мысли о том, хочет ли он Лизу и когда, мгновенно заполонили его усталое сознание. Он вдруг испытал такое бешеное желание, что ему пришлось стиснуть в кулак всю свою волю, чтобы удержаться от поцелуя.
– Лиза, иди к черту! – прохрипел он, уже лаская ее.
– Ну Танин, ну миленький. – Лиза смеялась и плакала одновременно.
Чтобы свести свой плотский порыв к более невинной ласке, Китаец погрузил руки в ее густые кудри. Лиза словно окоченела. Она изо всех сил обняла Китайца и зажмурилась. Танин слышал, как, едва не выпрыгивая, бьется сердце в ее груди. Он нашел ртом ее разомкнутые, распухшие от полученной ею затрещины губы и… проснулся.
Было уже совсем светло. Китаец потер рукой глаза, отгоняя от себя видения. Пот струился со лба, по груди и между лопаток. Он прошел в спальню. Лиза спала мертвецким сном. Съехавшая простыня обнажила холмики ее грудей, правое бедро и ногу.
Китаец тупо уставился на нее, словно силясь связать воедино образ плачущей искусительницы из сна и это спящее дитя, чья невинная нагота не вызывала в нем ничего, кроме восхищения с оттенком недоумения, какое обычно рождает созерцание прекрасных форм.
Пошатываясь, он отправился в ванную, включил воду и встал под холодный душ. Сердце бешено стучало, ноги подкашивались. Приняв душ, он достал из бара бутылку «Дагестанского» и уединился с ней на кухне.
Несколькими часами позже Лиза нашла его спящим возле початой бутылки коньяка, стоявшей на столе. Его голова лежала на руках рядом с недопитой рюмкой.
Услышав ее шаги, Танин открыл глаза и выпрямился. Часы на стене показывали девять утра. Он наполнил рюмку коньяком и отправился с ней в гостиную. Сделав несколько глотков, поставил рюмку на подлокотник кресла, в которое с удовольствием провалился, а на колени водрузил телефонный аппарат.
– Привет, Юрий Николаевич, – сказал Китаец, когда услышал на том конце провода зычное «да» Тяпкина. – Ты еще жив?
– Твоими молитвами, сыщик, – узнал его Тяпа. – Помнишь, сколько у тебя осталось времени? Или хочешь попросить еще пару дней? Не дам, – отрезал он.
– Я на память не жалуюсь и просить ничего не буду, – сухо ответил Китаец. – Свою оплошность я исправил, нашел того, кто хотел лишить тебя твоей драгоценной жизни.
– Не тяни, – занервничал Тяпа. – Кто это?
– Я тебе называю его имя, и мы с тобой в расчете, ведь так?