Стихотворения
Шрифт:
Идут, прогуливая все уроки,
Забыв про все газеты и анкеты,
Ракеты, комитеты, турникеты…
Им южный ветер волосы колышет,
Им улыбаются коты на крышах,
И хоть их время каменное давит,
Но – этого они не наблюдают…
1985
Жребий
Что мне выпало? Судьба
От столба и до столба,
Солнце, травы, синий бор,
В сердце сжавшаяся
Что мне выпало? Холмы,
Стены каменной тюрьмы,
Дыба, факелы и тьма,
Бред сожженного ума.
Этот жребий _ просто сон,
Но ведь в нем-то вся и соль,
В нем ведь правда, а не в том,
Что в расстегнутом пальто
По проспекту я иду
В безопасном сем году.
Что ж мне выпало? Судьба,
Тени от врытого столба,
Солнце, сосны, муравей,
Боль в усталой голове.
1986, февраль
На смерть Слуцкого
Вот и отходят в историю
Такие имена, как Слуцкий.
В огромном черном коридоре
Стоят они, кому не вернуться
В солнечные мартовские снега.
Они стоят во тьме как в очереди.
Кто будет плакать над ними, кто ругать,
Кто будет им в мертвые очи глядеть…
Но История, знаете, это История.
Вчера в нее зашел поэт Слуцкий,
Простой человек, который
Уходя, всегда обещал вернуться.
Но из того черного коридора
Никому не выбежать на мартовский снег…
Люди, вздохнув, задергивают шторы
И гасят электрический свет.
1986 март
Х Х Х
Оборвать привычный путь,
Позабыть закон суровый,
Холод воздуха сырого
С наслаждением вдохнуть.
Засмеяться просто так
На троллейбусной площадке
И поверить в близость счастья,
И забыть, что пустота
Протянула к тебе пальцы…
Да и что там говорить?
Видишь – листья на асфальте.
Небо. Лужи. Фонари.
1986 март
Х Х Х
Остался дождь и мостовые
В огне багровом светофоров.
Остались только Вы и я,
И к нам впридачу – спящий город.
И пузырями на асфальте
Благословил нас этот вечер,
И дождь размыл завалы фальши,
И боль унес восточный ветер,
И мы идем неспешно к дому
И верим в милосердье Бога.
И лишь какой-то пес бездомный
Перебегает нам дорогу.
1986 март
Б Р Е Д
Ф.Вийону
Пойми же ты – я просто облака,
Я лес, я степь, я небо, я река,
И
Когда настанет мой заветный час,
Когда падет последняя печать,
Когда остынет в синей кружке чай -
Тогда я выйду на свою дорогу.
Тогда уж я пройду по синеве,
И пусть кругом чернеет белый свет -
Я все равно займусь его побелкой.
А если будет солнце жечь меня -
Так я пройду сквозь озеро огня.
(Ботинки вот придется только снять,
Но огненное озеро мне мелко).
Ведь я – река, я – небо, я – песок,
И не грози Фортуны колесом,
Поверь – судьбы мне нечего бояться.
Засунут в гроб – и в гробе я живой,
Лишь захочу – развею колдовство
И обниму сосны горячий ствол,
И буду жить, и плакать, и смеяться.
А ты, забытый в будке старый пес?
Я не хозяин твой, я только сгустой грёз
И я слабее муравья любого.
Пойми, дружок – я только лишь мираж,
Я – лес, я – дом, я – доски, я – гараж.
Я просто бред – я бред злосчастный ваш,
Я просто дым – и я сильнее Бога.
1986 июль
Х Х Х
Когда в минуту расставания
Ты шла со мной по темной лестнице,
К тебе прикован был словами я.
И свет белеющего месяца
Упал на губы твои сжатые,
Когда мы вышли из подъезда.
Тебя к своей груди прижал бы я,
Но ты сказала: "Здесь не место".
И мы пошли по пыльной улочке,
Залитой морем света лунного,
Шагали меж домов чернеющих,
И ты о чем-то грустном думала.
Потом пришла та боль последняя -
Мы вышли вскоре к остановке,
Приплыл автобус триста семьдесят,
И ты пропала…
Ночью снова
Проснулся я от света месяца,
Пронзительного, злого света,
И снова вспоминал ту лестницу,
Которой вовсе нет на свете.
1986 сентябрь
С у д
Был суд. Судили нас,
Всех семерых судили разом.
Наверно, помутился разум,
Но ведь куда ни падал глаз -
Везде белели стены, и толпа
Сидела на скамейках чинно.
Все в черных смокингах мужчины.
От люстры тень
На них ложилась, как печать.
Но впрочем, главное не это.
Вот вышли судьи в париках
Из внутреннего кабинета -
И потекла река.
Слова стучались о слова,
Катилось время на колесах
Несмазанных, и скрип колес
Был как гвоздем по сердцу.
Вот прокурор окончил речь