Стихотворения

Бунин Иван Алексеевич

С КОРАБЛЯ

Для жизни жизнь! Вон пенные буруныУ сизых каменистых берегов.Вон красный киль давно разбитой шкуны.Но кто жалеет мертвых рыбаков?В сыром песке на солнце сохнут кости…Но радость неба, свет и бирюза,Еще свежей при утреннем норд-осте —И блеск костей лишь радует глаза.1907

ТЕЗЕЙ

Тезей [1] уснул в венке из мирт и лавра.Зыбь клонит мачту в черных парусах.Зеленым золотом горит звезда КентавраНа южных небесах.Забыв

о ней, гребцы склоняют вежды,Поют в дремоте сладкой: О Тезей!Вновь пропитал Кентавр ткань праздничной одеждыПалящим ядом змей.Мы в радости доверчивы, как дети.Нас тешит мирт, пьянит победный лавр.Один Эгей не спал над морем в звездном свете,Когда всходил Кентавр.

1

Тезей (Тесей) – сын афинского царя Эгея. Перед тем, как отправиться на Крит вместе с юношами и девушками, предназначенными на съедение чудовищу Минотавру, он условился с отцом, что если вернется живым, то переменит на корабле черный парус на белый. Убив Минотавра и подплывая к Афинам, он уснул и не переменил парус – увидев черный цвет, Эгей в отчаянье бросился в море. В стихотворении Бунин соединил миф о Тезее с мифами о кентавре Хироне, перенесенного богами в созвездие Кентавра, и о кентавре Нессе, отравленной кровью которого жена Геракла Деянира пропитала одежду своего мужа, что стало причиной мучительной смерти героя.

БЕЗНАДЕЖНОСТЬ

На севере есть розовые мхи,Есть серебристо-шелковые дюны…Но темных сосен звонкие верхиПоют, поют над морем, точно струны.Послушай их. Стань, прислонись к сосне:Сквозь грозный шум ты слышишь ли их нежность?Но и она – в певучем полусне.На севере отрадна безнадежность.1907

Жгли на кострах за пап и за чертей…

Жгли на кострах за пап и за чертей,Живьем бросали в олово и серуЗа ад и рай, безверие и веру,За исчисленье солнечных путей.И что ж! Чертей не пламя утешает,Не то, что злей ехидны человек,А то, что гроб, сожженный в прошлый век,Он в нынешнем цветами украшает.2 июля 1907

ДИКАРЬ

Над стремью скал – чернеющий орел.За стремью – синь, туманное поморье.Он как во сне к своей добыче шелНа этом поднебесном плоскогорье.С отвесных скал летели вниз кусты,Но дерзость их безумца не страшила:Ему хотелось большей высоты —И бездна смерти бездну довершила.Ты знаешь, как глубоко в синевуУходит гриф, ужаленный стрелою?И он напряг тугую тетиву —И зашумели крылья над скалою,И потонул в бездонном небе гриф,И кровь, звездой упавшую оттудаНа берега, на известковый риф,Смыл океан волною изумруда.1907

ОБВАЛ

В степи, с обрыва, на сто мильМорская ширь открыта взорам.Внизу, в стремнине – глина, пыль,Щепа и кости с мелким сором.Гудели ночью тополя,В дремоте море бушевало —Вдруг тяжко охнула земля,Весь берег дрогнул от обвала!Сегодня там стоят, глядятИ алой, белой павиликойНа солнце зонтики блестятНад бездной пенистой и дикой.Никто не знал, что здесь – погост,Да и теперь – кому он нужен!Весенний ветер свеж и прост,Он только с молодостью дружен!Внизу – щепа, гробы в пыли…Да море берег косит, коситСерпами волн – и от землиДалеко сор ее уносит!1907

В полях сухие стебли кукурузы…

В

полях сухие стебли кукурузы,Следы колес и блеклая ботва.В холодном море – бледные медузыИ красная подводная трава.Поля и осень. Море и нагиеОбрывы скал. Вот ночь, и мы идемНа темный берег. В море – летаргияВо всем великом таинстве своем.«Ты видишь воду?» – «Вижу только ртутныйТуманный блеск…» Ни неба, ни земли.Лишь звездный блеск висит под нами – в мутнойБездонно-фосфорической пыли.1907

НА РЕЙДЕ

Люблю сухой, горячий блеск червонца,Когда его уронят с корабляИ он, скользнув лучистой каплей солнца,Прорежет волны у руля.Склонясь с бортов, с невольною улыбкойВсе смотрят вниз. А он уже исчез.Вверх по корме струится глянец зыбкийОт волн, от солнца и небес.Как жар горят червонной медью гайкиПод серебристым тентом корабля.И плавают на снежных крыльях чайки,Косясь на волны у руля.1907

БАЛАГУЛА

Балагула убегает и трясет меня.Рыжий Айзик правит парой и сосет тютюн.Алый мак во ржи мелькает – лепестки огня.Золотятся, льются нити телеграфных струн.«Айзик, Айзик, вы заснули!» – «Ха! А разве панЕдет в город с интересом? Пан – поэт, артист!»Правда, правда. Что мне этот грязный Аккерман?Степь привольна, день прохладен, воздух сух и чист.Был я сыном, братом, другом, мужем и отцом,Был в довольстве… Все насмарку! Все не то, не то!Заплачу за путь венчальным золотым кольцом,А потом… Потом в таверну: вывезет лото!1907

ДИЯ

Штиль в безгранично светлом Ак-Денизе.Зацвел миндаль. В ауле тишинаИ теплый блеск. В мечети на карнизе,Воркуя, ходят, ходят турмана.На скате, под обрывистым утесомЖурчит фонтан. Идут оттуда внизУступы крыш по каменным откосамИ безграничный виден Ак-Дениз.Она уж там. И весел и спокоенВзгляд быстрых глаз. Легка, как горный джин.Под шелковым бешметом детски строенВысокий стан… Она нальет кувшин,На камень сбросит красные папучиИ будет мыть, топтать в воде белье…– Журчи, журчи, звени, родник певучий,Она глядится в зеркало твое!1907

ИЗ АНАТОЛИЙСКИХ ПЕСЕН

Девичья

Свежий ветер дует в сумеркахНа скалистый островок.Закачалась чайка сераяПод скалой, как поплавок.Под крыло головку спряталаИ забылась в полусне.Я бы тоже позабыласяНа качающей волне!Поздно ночью в саклю темнуюГрусть и скуку принесешь.Поздно ночью с милым встретишься,Да и то когда заснешь! Летом в море легкая вода,Белые сухие паруса,Иглами стальными в неводаСыплется под баркою хамса.

Рыбацкая

Осенью невесел Трапезонд!В море вьюга, холод и туман,Ходит головами горизонт,В пену зарывается бакан.Тяжела студеная вода,Буря в ночь осеннюю дерзка,Да на волю гонит из гнездаЛютая голодная тоска!1907