Шрифт:
***
Друг за другом, вслух рыдая,
Валились навзничь зеркала,
На осколки разлетаясь
Будили гул в колоколах.
Что ты видел при рожденьи
Глупый маленький зевака?
Что в твоем происхожденьи
Отворило двери мрака?
Быстрей-быстрее, встань малыш!
Ну же, ну же! Раз-два-три!
От любопытства ты сгоришь,
Как
Быстрей-быстрее, мальчик встань!
На счет четыре-пять! Проснись!
На грудке маленькой медаль
Кровь с нее быстрей сотри!
Ну же, ну же! Шесть и семь!
За тобой пришли соседи!
Молчи о том, что не совсем
Нет на ручках цвета смерти.
На восемь девять, пробудись!
Где стонали зеркала.
Когда тобою в бездну жизнь
С криком детским снизошла.
И как только вдруг двенадцать
Пробьют во тьме колокола
Ты сможешь всем признаться
Кто живет в твоих глазах.
21-Й ГРАММ
Свинцовый стол застелен пылью,
Холодный блик на нем возлег.
Что было сказкой, станет былью...
Тонель над крышей уже ждет.
Столь буйный нрав, моря амбиций,
А результат всегда один.
И нельзя остановиться
В потоках пасмурных картин.
Брильянты, золото и глянец...
Как же глуп я был тогда.
С этим грузом - оборванец,
В наколках тело, не душа.
Я забинтован нежной грустью
И в облаках трезвонит гром.
Пусть этот мир меня отпустит,
Но я навек останусь в нем.
Лиловый свет - в груди ожоги,
Метро под ребрами стучит,
А я иду и вижу крохи
Того что нам Господь сулит.
Но крохи мягким пластилином
Способны в пальцах преобресть
Плоть свободную от мира
Родную радость, а не лесть.
Вот я свободен тоже стану
От крепких пут и грозных фраз.
Я залижу кривые раны
И снова прыгну в свой экстаз.
Здесь больше нету четких линий
И не увидеть в них себя.
Вновь задыхаюсь в формалине,
Где столько лет я жду дождя.
Свинцовый гроб - моя могила?
Столь сер и хрупок ведь метал...
Из електричества и мыла
Сам сочиню себе финал.
Тонель открыт над крышей цирка,
Скрипит и гнеться в краске драм.
Моя душа в земле пушинка,
Как двадцять первый - вечный грам.
ТИШИНА
Тихо-тихо! Замолчи!
Не издавай ни звука!
Не пытайся! Не кричи!
Лишь сначала это мука.
Познав обет молчанья,
Не болтая в пустоту,
Принимаешь осязанье
И
Слова не стоят ничего,
Они - пылка, пустышка.
Бросают ставку на зеро
Исчезая словно вспышка.
Научись молчать и слушать,
Не слова, а звон всемирья,
Что покой твой не нарушит,
Лихозвучьем не искривит...
РОДИТЕЛИ
Было, не было, - оставьте.
Упущен миг, гремел набат.
Было, не было, - избавьтесь,
Ничто в вселенной не вернуть назад.
Что было, - будет. И по кругу.
Случалось все давным-давно.
И смерть, и жизнь не по заслугам.
Миг возвышенный и роковой.
Строят планы, без испуга,
Дворцы под небом возводя.
А кто-то счастлив быть друг с другом,
Просто, тихо. День до дня.
Так кто же прав на этом поле?
Кто на поприще мастак?
Чей удел - блистать героем,
А чей - рассеяться в веках?
Никто ни чем не удостоен,
Все сотрутся в тонкий прах.
Вселенской завертью и зноем,
Сметет здесь каждого закат.
Но ветхой песнью среди бездны,
Звезды вспомнят все, как быль.
Не по именам или одеждам,
А народ. Каким он был?
Кто рожал героев, бесов,
Кто воспитывал их ум?
Ведь будет главным под завесой,
Звезд тоска по этим двум.
СЛОВА
Слогами путаясь и млея,
Предложенья заверша,
Я догорая, мерно тлею,
Страницы медленно точа.
Тексты в черепной коробке
Играют марши в пустоту.
Слова, как птицы на веревке
Вернутся смыслом в наготу.
Черны абзацы станут хором,
Из пыли замки возведя
И ниспадут грубоким ровом
От себя отгородя.
Листая сущности с улыбкой,
Бездны взглядом обводя,
Буквы ивами поникнут
Миры шеренгами кружа.
И однажды чей-то почерк
Перекроит небрежный мир,
Гораздо большим между строчек,
Чем просто оттиски чернил.
ИСКРЕННИЕ ЛЮДИ
Ненавижу эти губы,
Искривленные во лжи.
В той ухмылке, как ублюдок
Маску ставлю, словно щит.
Невзирая на запреты,
Поражаясь сам себе,
Улыбаюсь всем в потеху,
Лицо теряя в темноте.
Вторая кожа, мышцы, чувства, -
Ложью созданный коктейль.
Увы не выйдет уж вернуться
В обитель искренних людей.
МЫ
Вернувшись пеплом ожиданий
В лучах закатной суеты,