Стихи
Шрифт:
ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ СВЕТ В АЛЛЕЕ О, не зови меня, не мучь! Скользя бесцельно, утомленно, Зачем у ночи вырвал луч, Засыпав блеском, ветку клена?
Ее пьянит зеленый чад, И дум ей жаль разоблаченных, И слезы осени дрожат В ее листах раззолоченных,
А свод так сладостно дремуч, Так миротворно слиты звенья... И сна, и мрака, и забвенья... О, не зови меня, не мучь! Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
СЕНТЯБРЬ Раззолочённые, но чахлые сады С соблазном пурпура на медленных
И желтый шелк ковров, и грубые следы, И понятая ложь последнего свиданья, И парков черные, бездонные пруды, Давно готовые для спелого страданья...
Но сердцу чудится лишь красота утрат, Лишь упоение в завороженной силе; И тех, которые уж лотоса вкусили, Волнует вкрадчивый осенний аромат.
* По автографу под загл. "Осень". И тех, которые уж лотоса вкусили - по верованиям древних греков, цветок лотоса заставлял забыть о прошлом и даровал блаженство. Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
ЛИСТЫ На белом небе всё тусклей Златится горняя лампада, И в доцветании аллей Дрожат зигзаги листопада.
Кружатся нежные листы И не хотят коснуться праха... О, неужели это ты, Всё то же наше чувство страха?
Иль над обманом бытия Творца веленье не звучало, И нет конца и нет начала Тебе, тоскующее я?
* Авторское название - Листопад Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
СВЕЧКА ГАСНЕТ В темном пламени свечи Зароившись как живые, Мигом гибнут огневые Брызги в трепетной ночи, Но с мольбою голубые Долго теплятся лучи В темном пламени свечи.
Эх, заснуть бы спозаранья, Да 1000 страшат набеги сна, Как безумного желанья Тихий берег умиранья Захлестнувшая волна. Свечка гаснет. Ночь душна... Эх, заснуть бы спозаранья... Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
В ОТКРЫТЫЕ ОКНА Бывает час в преддверьи сна, Когда беседа умолкает, Нас тянет сердца глубина, А голос собственный пугает,
И в нарастающей тени Через отворенные окна, Как жерла, светятся одни, Свиваясь, рыжие волокна.
Не Скуки ль там Циклоп залег, От золотого зноя хмелен, Что, розовея, уголек В закрытый глаз его нацелен?
* По автографу под загл. "Летним вечером", с зачеркнутым загл. "Огонек папиросы". Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
ПОЭЗИЯ Над высью пламенной Синая Любить туман Ее лучей, Молиться Ей, Ее не зная, Тем безнадежно горячей,
Но из лазури фимиама, От лилий праздного венца, Бежать... презрев гордыню храма И славословие жреца,
Чтоб в океане мутных далей, В безумном чаяньи святынь, Искать следов Ее сандалий Между заносами пустынь. Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
8 Девиз Таинственной
В кругу эмалевых минут Ее свершаются обеты, А в сумрак звездами блеснут Иль ветром полночи пропеты.
Но где светил погасших лик Остановил для нас теченье, Там Бесконечность - только миг, Дробимый молнией мученья.
* В качестве загл.
– математический знак бесконечности. В кругу эмалевых минут Имеется в виду эмалевый циферблат часов. Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
У ГРОБА В квартире прибрано. Белеют зеркала. Как конь попоною, одет рояль забытый: На консультации вчера здесь Смерть была И дверь после себя оставила открытой. Давно с календаря не обрывались дни, Но тикают еще часы его с комода, А из угла глядит, свидетель агоний, С рожком для синих губ подушка кислорода. В недоумении открыл я мертвеца... Сказать, что это я... весь этот ужас тела... Иль Тайна бытия уж населить успела Приют покинутый всем чуждого лица? Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
ДВОЙНИК Не я, и не он, и не ты, И то же, что я, и не то же: Так были мы где-то похожи, Что наши смешались черты.
В сомненьи кипит еще спор, Но, слиты незримой четою, Одной мы живем и мечтою, Мечтою разлуки с тех пор.
Горячешный сон волновал Обманом вторых очертаний, Но чем я глядел неустанней, Тем ярче себя ж узнавал.
Лишь полога ночи немой Порой отразит колыханье Мое и другое дыханье, Бой сердца и мой и не мой...
И в мутном круженьи годин Всё чаще вопрос меня мучит: Когда наконец нас разлучат, Каким же я буду один? Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
КОТОРЫЙ? Когда на бессонное ложе Рассыплются бреда цветы, Какая отвага, о боже, Какие победы мечты!..
Откинув докучную маску, Не чувствуя уз бытия, В какую волшебную сказку Вольется свободное я!
Там всё, что на сердце годами Пугливо таил я от всех, Рассыплется ярко звездами, Прорвется, как дерзостный смех.
Там в дымных топазах запястий Так тихо мне Ночь говорит; Незде 1000 шней мучительной страсти Огнем она черным горит...
Но я... безучастен пред нею И нем, и недвижим лежу... . . . . . . . . . . . . . . На сердце ее я, бледнея, За розовой раной слежу,
За розовой раной тумана, И пьяный от призраков взор Читает там дерзость обмана И сдавшейся мысли позор. . . . . . . . . . . . . . . О царь Недоступного Света, Отец моего бытия, Открой же хоть сердцу поэта, Которое создал ты я. Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
НА ПОРОГЕ (Тринадцать строк)
Дыханье дав моим устам, Она на факел свой дохнула, И целый мир на Здесь и Там В тот миг безумья разомкнула, Ушла,- и холодом пахнуло По древожизненным листам.