Шрифт:
Рюрик Ивнев
– Ах, с судьбою мы вечно спорим...
– Все повторяется - Любовь моя - ты солнцем сожжена...
– Не степной набег Батыя...
– Опускаются веки, как шторы...
– С каждым часом всё ниже и ниже...
* * * Ах, с судьбою мы вечно спорим, Надоели мне эти игры, Чередуется счастье с горем, Точно полосы
Серых глаз ворожба и тайна, Ну совсем как средневековье. Неужели они случайно На любовь отвечали любовью?
Что мне солнце с его участьем, Эти пригоршни желтой соли. Я вчера задыхался от счастья, А сегодня кричу от боли.
Ах, с судьбою мы вечно спорим, Надоели мне эти игры, Чередуется счастье с горем, Точно полосы на шкуре тигра. 1926, Владивосток Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995.
* * * Опускаются веки, как шторы, Одному остаться позволь. Есть какой-то предел, за которым Не страшна никакая боль.
И душа не трепещет, не бьется, И глядит на себя, как на тень, И по ней, будто конь, несется, Ударяя копытами, день.
Будто самое страшное горе, Как актер, отыграло роль. Есть какой-то предел, за которым Не страшна никакая боль. 1916, Петроград Серебряный век. Петербургская поэзия конца XIX-начала XX в. Лениздат, 1991.
* * * Не степной набег Батыя, Не анчара терпкий яд Мне страшны слова простые: "Нет мне дела до тебя".
Не убийца, злу послушный, Не кровавых пятен след Страшен голос равнодушный: "До тебя мне дела нет".
Не смертельные объятья И не траурный обряд Мне страшны слова проклятья: "Нет мне дела до тебя".
Не взметенная стихия, Не крушение планет Мне страшны слова людские: "До тебя мне дела нет".
Забинтовывая раны, И волнуясь, и скорбя, Слышу голос окаянный: "Нет мне дела до тебя".
Я ко всем кидаюсь жадно, Жду спасительный ответ, Сл 906 ышу шепот безотрадный: "До тебя мне дела
* * * Любовь моя - ты солнцем сожжена. Молчу и жду последнего удара. Сухие губы. Темная луна. И фонари проклятого бульвара.
Нет ничего безумней и страшней Вот этого спокойного молчанья. Раздавленное тело дней Лежит в пыли без содроганья. Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов. Москва, "Художественная литература", 1988.
* * * С каждым часом всё ниже и ниже Опускаюсь, падаю я. Вот стою я, как клоун рыжий, Изнемогающий от битья.
Захвачу я платочек рваный, Заверну в него сухари, И пойду пробивать туманы И бродить до зари.
Подойдет старичок белый, Припаду к мозольной руке, Буду маяться день целый, Томиться в тоске.
Он скажет: есть способ, Я избавлю от тяжких пут, Вот достал бы мне папиросу, Без нее горько во рту.
Папиросу ему достану, Он затянется, станет курить, Словами лечить мою рану, Душу мою лечить.
Но теперь печальна дорога И не тяжек мой удел, Я не смею тревожить Бога У него много дел. 1912 Русская поэзия серебряного века. 1890-1917. Антология. Ред. М.Гаспаров, И.Корецкая и др. Москва: Наука, 1993.
ВСЕ ПОВТОРЯЕТСЯ Все повторяется на свете Вагоны, облака, дымок. Я, трижды совершеннолетний, Дышу, как юноша, легко.
Бурлит поток воспоминаний, И льются музыкою вновь Ручьи недопитых желаний, Без спроса проникая в кровь.
В смятенье сам себе не верю, Что я по-прежнему пою. Должно быть, добрые деревья Мне свежесть отдали свою.
Здесь нет вопросов и ответов, Все ясно, и понятно все. Пусть поезд вновь меня по свету, Как теплый дождик, пронесет. 1966 Москва: Художественная литература, 1977. Библиотека всемирной литературы. Серия третья. Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм.