Стихи
Шрифт:
И видя воздыхателей измены,
Сиять стремится, не лишась надежд,
В блистательном бессилии одежд.
Так и земля, где роскошь воцарилась,
Не сразу чар естественных лишилась,
Но, торопя закат, распад лелея,
Дворцы воздвиглись и взросли аллеи,
И, голодом губительным гоним,
Расстался бедный люд с жильем своим,
И, зря, как горе губит бедноту,
Страна цветет - могильный холм в цвету.
Но где найти
Погубленным вельможей своевластным?
Могла когда-то на земле общинной
Хоть скудную траву найти скотина,
А ныне вольный выгон огорожен
И чадами богатства уничтожен.
Куда деваться? В города идти?
Но что несчастных ждет на сем пути?
Глядеть на злато, не вступая в долю,
На люд, попавший в горькую неволю,
На мириады странных ухищрений,
Что тешат знатных в час увеселений,
На блеск забав пустых и изощренных,
Что зиждится на горе разоренных?
Там шелк и бархат на хлыще придворном,
А швец измучен ремеслом тлетворным.
Там на пути блестящих кавалькад
Угрюмых виселиц темнеет ряд.
В чертог, где Наслажденье правит бал,
Катится пышного кортежа вал,
На площадь рушится лавина света,
Сияют факелы, стучат кареты.
Уж верно, беды здесь не гонят смех,
Уж верно, радость эта тешит всех!
Ужели не шутя ты мыслишь так?
О, отврати свой взор от ложных благ,
Взгляни туда, где, как бездомный зверь,
Дрожит в ознобе лютом Евы дщерь
Никак, она в деревне расцветала,
Над былью горькую слезу роняла,
И озарял жилище взор юницы,
Как первоцветов вешние зарницы.
А ныне, потеряв друзей и стыд,
Под дверью совратителя лежит,
Ее грызет мороз и град сечет,
Она в стенаньях проклинает год,
Когда, послушавшись гордыни жалкой,
Рассталась с сельским платием и прялкой.
Ужели, милый Оберн, твой народ,
Подобно ей, живет в плену невзгод?
И, может, ныне, чуя глад и дрожь,
Они краюху просят у вельмож?
О нет, в стране, чьи дебри - словно кара,
На супротивной выпуклости шара,
Под знойным солнцем держат путь упрямо,
Где вторит воплям дикая Альтама.
Сколь непохоже на родные своды
Дикарство устрашающей природы,
Палящих солнц отвесные стрекала,
Жары дневной сплошное покрывало,
Леса густые, где не свищут птицы,
Но мышь летучая во мгле таится,
Долин тлетворных буйный аромат,
Где скорпион стремит в пришельца яд,
Где
Змеи гремучей жало роковое,
Где, сжавшись, тигры ждут добычи жадно,
А дикари, как тигры, беспощадны,
Где ураган в неистовстве своем
Клубами закрывает окоем.
Сколь непохож сей вид на дол английский
С ручьем прохладным и травою низкой,
Где льются трели в рощице укромной
Убежище одной лишь страсти томной.
О небо, что за муки в час прощанья
Они терпели, уходя в изгнанье,
С привычными отрадами простясь,
К родному дому близились не раз,
И медлили, и вожделели в дрожи
Найти за морем край, с отчизной схожий,
И содроганья сотрясали плечи,
И, мучаясь в тоске нечеловечьей,
Вернувшись, плакали, опять прощались,
И плакали, и снова возвращались.
Отец семьи, собравшись первым в путь
Ему страданье разрывало грудь,
Вел домочадцев в мир чужой, унылый,
Себе желая мира за могилой.
А дочь, не утирая слез с лица,
Опора престарелого отца,
Шла рядом, не заботясь о наряде,
Дружка оставивши родильца ради.
И в громких жалобах стенала мать
У дома, где познала благодать,
И целовала милых чад в печали,
Что ей вдвойне милы в кручине стали,
А муж ее старался быть спокойным
В безмолвии, главы семьи достойном.
Ты, Роскошь, небом проклята навеки
Тебе ль болеть душой о человеке?
Твоя отрава с вероломной страстью
Его лишает всяческого счастья.
Ты даришь царствам немочь изобилья,
Крадя у них цветущее всесилье.
Они растут от каждого глотка
Растет гора стенаний, высока,
Пока все тело не охватит тленье
И не убьет позорное паденье.
Уж ныне начался земли разор,
И разрушенье мчит во весь опор.
Уж ныне покидают прежний стан
Простые добродетели крестьян:
Спешат к ладье, чей парус с нетерпеньем
Волнуется под каждым дуновеньем,
Туда в печали убыстряют бег
И отплывают - и мрачнеет брег.
Там труд отрадный, дружеские узы,
Покой и нежность брачного союза,
Благонадежность с верою примерной
И благочестие с любовью верной.
И ты, Поэзия, что краше всех,
Бежишь пределов чувственных утех!
Не в силах ты средь жизни непотребной
Привлечь сердца, исторгнуть шум хвалебный.
Достойна ль ты, прекраснейшая дева,