Шрифт:
Демьян Бедный
– Кларнет и Рожок - Колесо и Конь - Мой стих - Молодняк - Никто не знал...
– Печаль - Проводы - Снежинки - Ум - Я верю в свой народ
ПЕЧАЛЬ Дрожит вагон. Стучат колеса. Мелькают серые столбы. Вагон, сожженный у откоса, Один, другой... Следы борьбы. Остановились. Полустанок. Какой? Не все ли мне равно. На двух оборванных цыганок Гляжу сквозь мокрое окно. Одна - вот эта, что моложе,Так хороша, в глазах - огонь. Красноармеец - рваный тоже Пред нею вытянул ладонь. Гадалки речь вперед знакома: Письмо, известье, дальний путь... А парень грустен. Где-то
Колеса снова застучали. Куда-то дальше я качу. Моей несказанной печали Делить ни с кем я не хочу. К чему? Я сросся с бодрой маской. И прав, кто скажет мне в укор, Что я сплошною красной краской Пишу и небо и забор. Души неясная тревога И скорбных мыслей смутный рой... В окраске их моя дорога Мне жуткой кажется порой!
О, если б я в такую пору, Отдавшись власти черных дум, В стихи отправил без разбору Все, что идет тогда на ум! Какой восторг, какие ласки Мне расточал бы вражий стан, Все, кто исполнен злой опаски, В чьем сердце - траурные краски, Кому все светлое - обман!
Не избалован я судьбою. Жизнь жестоко меня трясла. Все ж не умножил я собою Печальных нытиков числа. Но - полустанок захолустный... Гадалки эти... ложь и тьма... Красноармеец этот грустный Все у меня нейдет с ума! Дождем осенним плачут окна. Дрожит расхлябанный вагон. Свинцово-серых туч волокна Застлали серый небосклон. Сквозь тучи солнце светит скудно, Уходит лес в глухую даль. И так на этот раз мне трудно Укрыть от всех мою печаль! 1920 Русские поэты. Антология в четырех томах. Москва, "Детская Литература", 1968.
МОЙ СТИХ Пою. Но разве я "пою"?
Мой голос огрубел в бою, И стих мой... блеску нет в его простом наряде.
Не на сверкающей эстраде Пред "чистой публикой", восторженно-немой, И не под скрипок стон чарующе-напевный
Я возвышаю голос мой Глухой, надтреснутый, насмешливый и гневный. Наследья тяжкого неся проклятый груз,
Я не служитель муз: Мой твердый четкий стих - мой подвиг ежедневный.
Родной народ, страдалец трудовой,
Мне важен суд лишь твой, Ты мне один судья прямой, нелицемерный, Ты, чьих надежд и дум я - выразитель верный, Ты, темных чьих углов я- "пес сторожевой"! [Сентябрь 1917] Русские поэты. Антология в четырех томах. Москва, "Детская Литература", 1968.
ПРОВОДЫ Красноармейская песня
Как родная мать меня
Провожала, Как тут вся моя родня
Набежала:
"А куда ж ты, паренек?
А куда ты? Не ходил бы ты, Ванек,
Да в солдаты! В Красной Армии штыки,
Чай, найдутся.
Без тебя большевики
Обойдутся. Поневоле ты идешь?
Аль с охоты? Ваня, Ваня, пропадешь
Ни за что ты.
Мать, страдая по тебе,
Поседела. Эвон в поле и в избе
Сколько дела!
Как дела теперь пошли:
Любо-мило! Сколько сразу нам земли
Привалило!
Утеснений прежних нет
И в помине. Лучше б ты женился, свет,
На Арине.
С молодой бы жил женой.
Не ленился!" Тут я матери родной
Поклонился.
Поклонился всей родне
У порога: "Не скулите вы по мне.
Ради бога.
Будь такие все, как вы,
Ротозеи,
От Расеи?
Все пошло б на старый лад,
На недолю. Взяли б вновь от вас назад
Землю, волю;
Сел бы барин на земле
Злым Малютой. Мы б завыли в кабале
Самой лютой.
А иду я не на пляс
На пирушку, Покидаючи на вас
Мать-старушку:
С Красной Армией пойду
Я походом, Смертный бой я поведу
С барским сбродом,
Что с попом, что с кулаком
Вся беседа: В брюхо толстое штыком
Мироеда!
Не сдаешься? Помирай,
Шут с тобою! Будет нам милее рай,
Взятый с бою,
Не кровавый пьяный рай
Мироедский,Русь родная, вольный край,
Край советский!" 1918 Русские поэты. Антология в четырех томах. Москва, "Детская Литература", 1968.
СНЕЖИНКИ Засыпала звериные тропинки Вчерашняя разгульная метель, И падают и падают снежинки На тихую задумчивую ель.
Заковано тоскою ледяною Безмолвие убогих деревень. И снова он встает передо мною Смертельною тоской пронзённый день.
Казалося: земля с пути свернула. Казалося: весь мир покрыла тьма. И холодом отчаянья дохнула Испуганно-суровая зима.
Забуду ли народный плач у Горок, И проводы вождя, и скорбь, и жуть, И тысячи лаптишек и опорок, За Лениным утаптывавших путь!
Шли лентою с пригорка до ложбинки, Со снежного сугроба на сугроб. И падали и падали снежинки На ленинский - от снега белый - гроб. [1925] Русские поэты. Антология в четырех томах. Москва, "Детская Литература", 1968.
НИКТО НЕ ЗНАЛ... ("22 апреля 1870 года")
Был день как день, простой, обычный, Одетый в серенькую мглу. Гремел сурово голос зычный Городового на углу. Гордяся блеском камилавки, Служил в соборе протопоп. И у дверей питейной лавки Шумел с рассвета пьяный скоп. На рынке лаялись торговки, Жужжа, как мухи на меду. Мещанки, зарясь на обновки, Метались в ситцевом ряду. На дверь присутственного места Глядел мужик в немой тоске,Пред ним обрывок "манифеста" Желтел на выцветшей доске. На каланче кружил пожарный, Как зверь, прикованный к кольцу, И солдатня под мат угарный Маршировала на плацу. К реке вилась обозов лента. Шли бурлаки в мучной пыли. Куда-то рваного студента Чины конвойные вели. Какой-то выпивший фабричный Кричал, кого-то разнося: "Про-щай, студентик горемычный!" . . . . . . . . . . . . . . . . Никто не знал, Россия вся Не знала, крест неся привычный, Что в этот день, такой обычный, В Рос
сии... Ленин родился! [1927] Русские поэты. Антология в четырех томах. Москва, "Детская Литература", 1968.
Я ВЕРЮ В СВОЙ НАРОД Пусть приняла борьба опасный оборот, Пусть немцы тешатся фашистскою химерой. Мы отразим врагов. Я верю в свой народ
Несокрушимою тысячелетней верой.
Он много испытал. Был путь его тернист. Но не затем зовет он Родину святою,
Чтоб попирал ее фашист
Своею грязною пятою.
За всю историю суровую свою Какую стойкую он выявил живучесть, Какую в грозный час он показал могучесть, Громя лихих врагов в решающем бою! Остервенелую фашистскую змею