Шрифт:
Ярослав Васильевич Смеляков
– Аленушка - Вот женщина...
– Давным-давно - Денис Давыдов - Дорога на Ялту - Дочь начальника шахты - Если я заболею...
– Земля - Зимняя ночь - Катюша - Кладбище паровозов - Классическое стихотворение - Крымские краски - Лирическое отступление - Любезная калмычка - Майский вечер - Мама - Манон Леско - Милые красавицы России - Мое поколение - Ночной шторм - Опять начинается сказка...
– Ощущение счастья - Памятник - Первый бал - Песенка (Там, куда проложена...) - Под Москвой - Портрет - Пряха -
– Хорошая девочка Лида - Я напишу тебе стихи такие...
ХОРОШАЯ ДЕВОЧКА ЛИДА Вдоль 1000 маленьких домиков белых акация душно цветет. Хорошая девочка Лида на улице Южной живет.
Ее золотые косицы затянуты, будто жгуты. По платью, по синему ситцу, как в поле, мелькают цветы.
И вовсе, представьте, неплохо, что рыжий пройдоха апрель бесшумной пыльцою веснушек засыпал ей утром постель.
Не зря с одобреньем веселым соседи глядят из окна, когда на занятия в школу с портфелем проходит она.
В оконном стекле отражаясь, по миру идет не спеша хорошая девочка Лида. Да чем же она хороша?
Спросите об этом мальчишку, что в доме напротив живет. Он с именем этим ложится и с именем этим встает.
Недаром на каменных плитах, где милый ботинок ступал, "Хорошая девочка Лида",в отчаяньи он написал.
Не может людей не растрогать мальчишки упрямого пыл. Так Пушкин влюблялся, должно быть, так Гейне, наверно, любил.
Он вырастет, станет известным, покинет пенаты свои. Окажется улица тесной для этой огромной любви.
Преграды влюбленному нету: смущенье и робость - вранье! На всех перекрестках планеты напишет он имя ее.
На полюсе Южном - огнями, пшеницей - в кубанских степях, на русских полянах - цветами и пеной морской - на морях.
Он в небо залезет ночное, все пальцы себе обожжет, но вскоре над тихой Землею созвездие Лиды взойдет.
Пусть будут ночами светиться над снами твоими, Москва, на синих небесных страницах красивые эти слова. 1940 Путешествие в Страну Поэзия. Лениздат, 1968.
* * * Если я заболею, к врачам обращаться не стану, Обращаюсь к друзьям (не сочтите, что это в бреду): постелите мне степь, занавесьте мне окна туманом, в изголовье поставьте ночную звезду.
Я ходил напролом. Я не слыл недотрогой. Если ранят меня в справедливых боях, забинтуйте мне голову горной дорогой и укройте меня одеялом в осенних цветах.
Порошков или капель - не надо. Пусть в стакане сияют лучи. Жаркий ветер пустынь, серебро водопада Вот чем стоит лечить. От морей и от гор так и веет веками, как посмотришь, почувствуешь: вечно живем.
Не облатками белыми путь мой усеян, а облаками. Не больничным от вас ухожу коридором, а Млечным Путем. 1940 Мысль, вооруженная рифмами. изд.2е. Поэтическая антология по истории русского стиха. Составитель В.Е.Холшевников. Ленинград, Изд-во Ленинградского университета, 1967.
ОПЯТЬ НАЧИНАЕТСЯ
Не та, что придумана где-то, а та, что течет надо мной, сопутствует мраку и свету, в пыли существует земной.
Есть милая тайна обмана, журчащее есть волшебство в струе городского фонтана, в цветных превращеньях его.
Я, право, не знаю, откуда свергаются тучи, гудя, когда совершается чудо шумящего в листьях дождя. Как чаша содружества - брагой, московская ночь до окна наполнена темною влагой, мерцанием капель полна.
Мне снова сегодня семнадцать. По улицам детства бродя, мне нравится петь и смеяться под зыбкою кровлей дождя.
Я снова осенен благодатью и встречу сегодня впотьмах принцессу в коротеньком платье с короной дождя в волосах. 1947 Вечер лирики. Москва, "Искусство", 1965.
КЛАССИЧЕСКОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ Как моряки встречаются на суше, когда-нибудь, в пустынной полумгле, над облаком столкнутся наши души, и вспомним мы о жизни на Земле.
Разбередя тоску воспоминаний, потупимся, чтоб медленно прошли в предутреннем слабеющем тумане забытые видения Земли.
Не сладкий звон бесплотных райских птиц меня стремглав Земли настигнет пенье: скрип всех дверей, скрипенье всех ступенек, поскрипыванье старых половиц.
Мне снова жизнь сквозь облако забрезжит, и я пойму всей сущностью своей гуденье лип, гул проводов и скрежет булыжником мощенных площадей.
Вот так я жил - как штормовое море, ликуя, сокрушаясь и круша, озоном счастья и предгрозьем горя с 1000 великим разнозначием дыша.
Из этого постылого покоя, одну минуту жизни посуля, меня потянет черною рукою к себе назад всесильная Земля.
Тогда, обет бессмертия наруша, я ринусь вниз, на родину свою, и грешную томящуюся душу об острые каменья разобью. Ярослав Смеляков. Избранные произведения в двух томах. Москва, "Художественная литература", 1970.
ЛЮБЕЗНАЯ КАЛМЫЧКА Курить, обламывая спички,одна из тягостных забот. Прощай, любезная калмычка, уже отходит самолет.
Как летний снег, блистает блузка, наполнен счастьем рот хмельной. Глаза твои сияют узко от наслажденья красотой.
Твой взгляд, лукавый и бывалый, в меня, усталого от школ, как будто лезвие кинжала, по ручку самую вошел.
Не упрекая, не ревнуя, пью этот стон, и эту стынь, и эту горечь поцелуя. Так старый беркут пьет, тоскуя, свою последнюю полынь. Ярослав Смеляков. Избранные произведения в двух томах. Москва, "Художественная литература", 1970.
* * * Вот женщина, которая, в то время как я забыл про горести свои, легко несет недюжинное бремя моей печали и моей любви.
Играет ветер кофтой золотистой. Но как она степенна и стройна, какою целомудренной и чистой мне кажется теперь моя жена!
Рукой небрежной волосы отбросив, не опуская ясные глаза, она идет по улице, как осень, как летняя внезапная гроза.