Стихи (сборник)
Шрифт:
Стучат поезда.
От моторов твердь задрожала.
...А в груди моей, господа,
Распласталась грудная жаба.
И не слышу ваших коней,
Стука рельс, самолетного лаю..
На своей земле околей.
Потихоньку околеваю...
1973
ПОСЛЕДНЯЯ НЕЛЮБОВЬ
Условье наших смутных дней...
Баратынский
Господи,
И настойчива, и смела:
Обложила с фронта и с тыла,
Возомнила: ее взяла.
Разрешение всех загадок,
Разрушение всех цепей,
Дай прожить дней моих остаток
Без назойливости твоей.
Но, решив, будто всех мне ближе,
Пристаешь в ночные часы.
Хорошо хоть, в упор не вижу
Ни косы твоей, ни красы.
Отвали! Ну чего прилипла?
Поживем хоть немного врозь.
Отвали! — повторяю хрипло,
Голос мой ослабел от просьб.
Ни любви никакой, ни страсти
У меня ни в одном глазу.
Но не вечно мужское счастье —
Скоро сам к тебе приползу.
2001
РАЗГОВОР
Давай поговори со мною,
Но не про то, что на слуху,
Давай про самое такое
Поговорим как на духу!
Поговори со мною, Дашка,
Без выкриков, без долгих слез,
А то тревожно мне и тяжко,
Что мы не говорим всерьез.
Поговори со мной немного
И понемногу приоткрой
Нелегкой жизни подоплеку,
Неопытной и молодой.
Себя готовя в медицину,
А значит, к зренью изнутри,
Поговори про сердцевину,
О шелухе не говори.
Поговори со мною, дочка,
Про темь души — бездонный склад,
В котором каждый — одиночка...
Про что ни с кем не говорят.
1986
ПАРИЖ
Давай полетим в Париж.
Не отвергай идею.
Вдруг сможем, слетаем лишь
Всего на одну неделю.
Мы вместе давным-давно,
И ты все родней и ближе,
Но хочется все равно
Взглянуть на тебя в Париже.
Увидеть Париж сейчас —
Конечно, мечта и бредни,
И все-таки это шанс,
Решительный и последний.
И после, как скрутит боль,
Припомним, как мы в Париже
Неделю жили с тобой,
И вдруг станет боль потише...
Давай полетим, пока
Не
Действительны паспорта
И трезвы пока пилоты.
Наверно, сообразишь —
Чтоб как-нибудь, так ли, этак,
Увидели мы Париж
Впервые и напоследок.
СУВОРОВ
Два столетия разговоров —
Книги, памятники, кино…
Всё — Суворов! А что — Суворов?
Полководец-то был с Махно…
Оттого, что везло побольше,
Задирал свой длиннющий нос —
Резал в Турции, вешал в Польше,
Пугачёва на казнь повёз.
Войско грабило, что татары,
Хоть порядок был: барабан,
Сзади — рать, впереди — штандарты
И фельдмаршалов шарабан.
Дудки дуют, мол, пули — дуры,
Но зато молодцы штыки!..
И понуро бредут, что куры,
Разнесчастные мужики,
Феофаны, Захары, Карпы,
Кто в обутках, кто босиком,
По Карпатам и дальше в Альпы
За очаковским петухом.
И не ведают, непоседы,
На швейцарском ветру-снегу,
Что придётся за те победы
Отдавать и сжигать Москву.
1964
КАФЕ
Двадцать первого октября
Шестьдесят ненастного года
Я впервые терял тебя
И рыдал на глазах народа.
Мы сидели с тобой в кафе,
Над которым была киношка,
И слеза текла по скуле,
И соленой была картошка.
Двадцать первое октября.
В окна пасмурный лезет полдень.
Безнадега и страх... Не зря
Полдень тот я навек запомнил.
Было много других утрат,
Но их список не больно четок:
Жизнь огромна, почти как склад
При бесхозном бюро находок.
Ни кафе, ни над ним кино
Больше нет на кольце Садовом,
Но со мной они все равно
И тревожат предвестьем новым.
ДВОЕ
(Короткая поэма)
1
Двое еще не стая,
Но понадежней стай...
Я тебя не оставлю,
Ты меня не оставь.
Тьму пережив годин,
Пожив свое с лихвою,
Понял: один плюс один
Меньше куда, чем двое.
В цифре той смыслов столько,
Что захватило дух...
Радостно, гордо, горько
Быть одному из двух.