Стихи (2)
Шрифт:
Упала с глаз мешающая сетка, И яркий мир предстал передо мной, И даже белобрысая соседка Мне показалась милой и смешной.
Влюбленная в заслуженных артистов, Она сидела около окна, Вся сплошь в таких веснушках золотистых, Как будто впрямь на улице весна...
Быть может, раздавались за стеною Звонки трамваев, чьи-то голоса. Не слышал я. Сияли предо мною Почти родными ставшие глаза.
Раздумье их, улыбку и слезу их Я так пойму, я так смогу им внять, Как даже твой хваленый Коля Зуев Не смог бы,
Произносил красивые слова я И в школе, и порою на войне, Едва ли даже смутно сознавая, Какие чувства кроются во мне.
Прошедшая дорогою военной, Была нелегкой молодость моя, Но тут я глубже понял жизни цену И смысл того, что мог погибнуть я. 1951 Константин Ваншенкин. Избранное: Стихи. Москва: Художественная литература, 1969.
В ГОРОДКЕ Знаменит городок Бесконечной стрелою бульвара, Целой уймой садов И осенним богатством базара.
Хорошо в сентябре Вдруг услышать в предутренний холод, Как встает на заре Этот фруктами пахнущий город.
Как плывут вдоль реки, Мимо сонного плеса немого, Заводские гудки: Шесть часов... Половина седьмого...
Этот медленный гуд, Эти звуки любому знакомы. Даже в школу идут Малыши по гудку заводскому.
В золотой тишине Километра, наверное, за три Слышно радио мне, Что поет на районном театре.
А гудки не молчат, Повторяются снова и снова. Все зовут, все звучат: Семь часов... Половина восьмого...
И легко мне, легко, И заботы мои улетают. А гудки далеко За лесами окрестными тают. 1952 Константин Ваншенкин. Избранное: Стихи. Москва: Художественная литература, 1969.
* * * Поймав попутную машину И торопясь, пока светло, Везет в мешке кинокартину Мальчишка в дальнее село.
Была авария в дороге, И он старательно, как все, Из луж вытаскивая ноги, Толкал машину до шоссе.
Он утомлен таким движеньем, А те, кто едет вместе с ним, К нему прониклись уваженьем И рассуждают, как с большим.
Все задают ему вопросы, Рассевшись около бортов, И предлагают папиросы Различных марок и сортов.
Мальчишка важно брови хмурит И объясняет, что везет. А папиросы он не курит, Он только семечки грызет.
Вот он прощается с машиной И дальше следует пешком. Тяжел мешок с кинокартиной, Не легок путь с таким мешком.
Он видит клуб. Подходит ближе. Глядит, что делается тут. Уже развешаны афиши, Уже билеты продают.
Уже закрыт вечерней тенью Соседний сквер и клубный двор. Администрация в смятенье, Что нет картины до сих пор.
И тут он молча входит в двери. Его приветствует контроль, Как 1000 будто он, по крайней мере, В картине той играет роль.
Киномеханик в черном клеше, И тот выходит на порог И говорит: - Порядок, Леша! Теперь сеанс начнется в срок...
И, отойдя скорей в сторонку, Волос откидывая прядь, На свет рассматривает пленку, Стараясь что-то разобрать...
Передохнув
Текут к экрану волны света, На тихих улицах темно... Сегодня в клубе сельсовета Идет хорошее кино. 1952 Константин Ваншенкин. Избранное: Стихи. Москва: Художественная литература, 1969.
* * * Пусть в памяти навеки сохранится, Как все дороги снегом замело И как, минуя новую больницу, Я шел когда-то в дальнее село.
Я не прошел еще и половины, Погоду ошалелую кляня, Как привлекло окно без крестовины Своей необычайностью меня...
...Чтоб тень от рам не падала оконных И чтобы было в комнате светло, В окно больничных операционных Всегда вставляют цельное стекло.
И вот когда на землю ночь ложится И ярко освещается окно, Во всем огромном здании больницы Из прочих выделяется оно...
И стал следить я взглядом оробелым, Как за оконным тоненьким стеклом, Забыв про все, два человека в белом Внимательно склонились над столом.
Стекло слегка подернулось морозом, И видел я, как будто в полумгле, Врачей и человека под наркозом, Лежащего недвижно на столе.
Он мнился мне молоденьким служивым, Отважным пограничником-бойцом, И так хотелось, чтоб остался жив он, Что я надолго замер под окном.
И я душою детскою измерил Его пути без края и конца, И я врачам внимательным поверил, Как мог поверить младший брат бойца.
И я стоял у здания больницы, Но стать мечтал я вовсе не врачом, А тем бойцом, что около границы Упал на снег с простреленным плечом.
...И сердце билось, билось учащенно, И я в окне увидел наконец, Как два врача вздохнули облегченно, И понял я, что будет жить боец...
Ушел я со спокойною душою Туда, куда судьба меня вела. Заснеженной дорогою большою Шагал я от села и до села.
И дней разнообразных вереница Пошла кружить, мелькая предо мной. Далекая районная больница Осталась где-то в детстве, за спиной.
Не схваченное жесткой крестовиной, Десятком ярких ламп освещено, Горит вдали над снежною равниной Отчетливое светлое окно. 1952 Константин Ваншенкин. Избранное: Стихи. Москва: Художественная литература, 1969.
СЕРДЦЕ Я заболел. И сразу канитель,Известный врач, живущий по соседству, Сказал, что нужно срочно лечь в постель, Что у меня весьма больное сердце.
А я не знал об этом ничего. Какое мне до сердца было дело? Я попросту не чувствовал его, Оно ни разу в жизни не болело.
Оно жило невидимо во мне, Послушное и точное на диво. Но все, что с нами было на войне, Все сквозь него когда-то проходило.
Любовь, и гнев, и ненависть оно, Вобрав в себя, забыло про усталость. И все, что стерлось в памяти давно, Все это в нем отчетливым осталось.