Стихи (2)
Шрифт:
Он! Родненький! Недаром снился! Гриша!
Ну до чего стал на отца похож!"
Собрали митинг. Вызвали на сцену
Героя мать - Хохлову Аграфену.
Она к столу сторонкой подошла
И поклонилась. А когда сказали,
Что Гришеньке Звезду Героя дали,
Заплакала. Что мать сказать могла?..
...Шла с вёдрами однажды от колодца,
Подходит к дому - видит краснофлотца.
Дух захватило: Гриша у крыльца!
Подходит
В плечах поуже, ростом чуть повыше
И рыженький, веснушчатый с лица.
– Вы будете Хохлова Аграфена?
И трубочку похлопал о колено.
– Я самая! Входи, сынок, сюда!
Помог в сенях поднять на лавку вёдра,
Сам смотрит так улыбчиво и бодро
Так к матери не входят, коль беда.
А мать стоит, глядит на краснофлотца,
Самой спросить - язык не повернётся,
Зачем и с чем заехал к ней моряк.
Сел краснофлотец: - Стало быть, мамаша,
Здесь ваша жизнь и всё хозяйство ваше!
Как управляетесь одна? Живёте как?
Мне командир такое дал заданье:
Заехать к вам и оказать вниманье,
А если что - помочь без лишних слов.
– Ты не томи, сынок! Откуда, милый?
И кто послал-то, господи помилуй?
– Герой Союза старшина Хохлов!
Как вымолвил, так с плеч гора свалилась,
Поправила платок, засуетилась:
– Такой-то гость! Да что же я сижу?
Вот горе-то! Живём не так богато
В деревне нынче с водкой плоховато,
Чем угостить, ума не приложу!
Пьёт краснофлотец чай за чашкой чашку;
Распарился, хоть впору снять тельняшку,
И, вспоминая жаркие деньки,
Рассказывает складно и толково.
И мать в рассказ своё вставляет слово:
– Вот как у нас дерутся моряки!
– Нас никакая сила не сломила.
Не описать, как людям трудно было,
А всё дрались - посмотрим, кто кого!
К самим себе не знали мы пощады,
И Севастополь был таким, как надо.
Пришёл приказ - оставили его...
– А Гриша где?
– Теперь под Сталинградом,
В морской пехоте.
– Значит, с братом рядом?
Там у меня ещё сынок, Илья.
Тот в лётчиках, он у меня крылатый.
Один - рабочий, три ушли в солдаты.
Моряк в ответ: - Нормальная семья!
Она его накрыла одеялом,
Она ему тельняшку постирала,
Она ему лепёшек напекла,
Крючок ослабший намертво пришила,
И за ворота утром проводила,
И у ворот, как сына, обняла...
...В правлении колхоза на рассвете
Толпились
У матерей кричали на руках.
Ребята, что постарше, не шумели,
Держась поближе к матерям, сидели
На сундучках, узлах и узелках...
Они доехали. А многие убиты
По беженцам стреляли "мессершмитты",
И "юнкерсы" бомбили поезда.
Они в пути тяжелом были долго,
За их спиной ещё горела Волга,
Не знавшая такого никогда.
Теперь они в чужом селе, без крова.
Им нужен кров и ласковое слово.
И мать солдатская решила: "Я - одна...
Есть у меня картошка, есть и хата,
Возьму семью, где малые ребята,
У нас у всех одна беда - война".
Тут поднялась одна из многих женщин
С тремя детьми, один другого меньше,
Три мальчика. Один ещё грудной.
– Как звать сынка-то?
– Как отца, - Анисим.
Сам на войне, да нет полгода писем...
– Ну, забирай узлы, пойдём со мной!
И стали жить. И снова, как бывало,
Она пелёнки детские стирала,
Опять повисла люлька на крюке...
Всё это прожито, всё в этой хате было,
Вот так она ребят своих растила,
Тоскуя о солдате-мужике.
* * *
В большой России, в маленьком селенье,
За сотни вёрст от фронта, в отдаленье,
Но ближе многих, может быть, к войне,
Седая мать по-своему воюет,
И по ночам о сыновьях тоскует,
И молится за них наедине.
Когда Москва вещает нам: "Вниманье!
В последний час... " - и затаив дыханье
Мы слушаем про славные бои
И про героев грозного сраженья,
Тебя мы вспоминаем с уваженьем,
Седая мать. То - сыновья твои!
Они идут дорогой наступленья
В измученные немцами селенья,
Они освобождают города
И на руки детишек поднимают;
Как сыновей, их бабы обнимают.
Ты можешь, мать, сынами быть горда!
И если иногда ты заскучаешь,
Что писем вот опять не получаешь,
И загрустишь, и дни начнёшь считать,
Душой болеть - опять Илья не пишет,
Молчит Володя, нет вестей от Гриши,
Ты не грусти. Они напишут, мать!
1942
ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ
АРМЕЙСКОЙ ГАЗЕТЫ
(Быль)
Не помню, право, точной даты,
Тому назад семнадцать лет
У вас в газете для солдата
Был напечатан мой портрет.
Я полагаю, что хранится