Стигма ворона
Шрифт:
Онемевшие пальцы судорожно сжали рукоять ножа.
Главарь чужаков, переговариваясь с одним из своих, остановился, время от времени поглядывая на пожар.
Прищурившись, Эш затаил дыхание и попытался сфокусироваться на силуэте вожака убийц — его нагрудник оставлял открытыми крепкие руки и, главное, шею. Глупый доспех. И сейчас этот выродок узнает, почему.
Узкий клинок молниеносно разрезал воздух. Но белоголовый словно услышал свист ножа сквозь гул и треск пожара. Миг — и острое жало вонзилось вместо шеи в подставленное
— Оставь! — рявкнул белоголовый своему приятелю.
Тихо выругавшись, тот отступил в сторону, разглядывая нежданного лазутчика.
— Не поверишь — это пацан, что в самом начале тебя порезать пытался, — искренне удивился головорез. — Живой, оказывается!
Белоголовый заправил под нагрудник маленький кожаный мешочек, висевший на шее на шнурке. А потом подошел к Эшу и присел рядом на корточки, играя его ножом в руках.
— Что ж, надо признать, у него получилось, — проговорил он.
— Не очень, — с ненавистью просипел Эш, с трудом приподняв голову. — Если бы у меня получилось… ты бы сейчас не улыбался.
Главарь уставился на Эша цепким, внимательным взглядом.
— Какая… редкая в своем идиотизме преданность, — с усмешкой сказал белоголовый.
— Решил в папашу поиграть, поучить уму-разуму? — прорычал Эш. Вскипевшая злость дала ему новые силы, и парень рванулся всем телом к главарю.
Но белоголовый опередил его. Короткий взмах — и сильный удар в челюсть отшвырнул Эша назад.
— Добить?.. — с готовностью спросил стоявший рядом воин.
— Не нужно, — ответил вожак, продолжая крутить в руке узкий метательный нож. — Оставь его. — и, обернувшись к своим, погромче крикнул. — Уходим отсюда!
От боли, злости и осознания собственной беспомощности у Эша звенело в ушах. Поднявшись на четвереньки, он прохрипел.
— Мы еще встретимся… Я найду тебя, паскуда!
— Очень на это надеюсь, — через плечо бросил ему в ответ белоголовый. — Иначе ты носишь лицо, которого не достоин, а я ошибся.
Убийцы двинулись к въездным воротам, а Эш в изнеможении повалился наземь. Казалось, даже если сейчас ему на голову начнет падать камень, он не сможет не то чтобы отодвинуться в сторону, но и пальцем пошевелить.
Но пожар не могли не заметить дозорные. К утру отряд городской стражи должен быть здесь. Эти выродки не смогут далеко уйти…
Боль разгоралась все сильней. Кости и мышцы внутри будто плавились. Раны на груди продолжали сильно кровить, и Эш вдруг понял, что если ничего не предпримет прямо сейчас, то вскоре уснет и уже никогда не проснется.
И тогда никто не узнает о том, что здесь произошло.
Но Эш не мог этого допустить. Он должен рассказать, что на самом деле случилось. Он — единственный среди живых, кто знает
Нужно было найти бальзам, останавливающий кровотечение. Небольшие склянки такого снадобья носили при себе некоторые телохранители и командир дворцовой стражи. Собравшись духом и мысленно ругаясь, на чем свет стоит, Эш сначала поднялся на четвереньки, а потом с трудом встал на ноги, плохо ощущая под ними землю.
Осмотревшись, он отправился искать тела тех, у кого могло оказаться лекарство. Наконец, склянка была найдена. Усевшись под деревом, юноша одолжил у мертвого стражника нож, разрезал крепежи у нагрудника и с треском распорол на себе рубаху.
Порезы начинались от середины грудины, прямо под темной родинкой, которая была у Эша с самого детства, и тянулись до пояса. Закусив губу, он плеснул бальзам себе в ладонь. Видом и цветом снадобье напоминало оливковое масло. Эш размазал его по ранам и взвыл, как если бы кто-нибудь обжег ему грудь факелом. Он извивался у корней, как раненый змей, вгрызаясь пальцами в нежную траву — до тех пор, пока сознание услужливо не отключилось еще раз.
Во второй раз он проснулся от жуткой вони.
Мышцы больше не разрывало изнутри. Только раны на груди терпимо ныли после бальзама. Землю под его животом словно покачивало и иногда встряхивало, какой-то размеренный стук, похожий на удары лошадиных копыт, звучал умиротворяюще…
И тут его осенило. Кони? Городская стража здесь? Наконец-то!
Он открыл глаза…
И в паре сантиметров от себя увидел чью-то грязную, покрытую гнойными язвами ступню. Он дернулся в сторону — но и справа и слева его теснили крепко связанные веревками ноги людей.
Эш оказался в огромной крытой телеге, лежащим спиной на голых досках меж двух рядов пленников.
Взглянув на себя, он обнаружил, что кто-то заботливо надел на него грубую небеленую рубаху. И судя по тому, что кровавых разводов на ней не было, бальзам все-таки сделал свое дело.
А на шее у Эша была веревка с тонкой деревянной табличкой размером с пол-ладони, на которой виднелась кривая восьмерка, нарисованная красной краской.
Глава 2
В повозке воняло немытым телом, кровью и прокисшими сапогами. Люди, ехавшие в ней, выглядели один страшней другого: полуголые, со следами плетей на плечах, или в рваной одежде… У выхода с коротким мечом на коленях и плетью за поясом сидел огромный, почти квадратный стражник. Еще один воин расположился на возвышении спиной к вознице.
Эш приподнялся, подтянул к себе колени — и обнаружил, что у него связаны руки и ноги, как и у всех остальных.
— Эй, крысеныш, не трепыхайся там! — прикрикнул на него стражник. — На лавку пересаживайся спокойно, и без лишних движений. А то до места живым не доедешь.