Стервятник
Шрифт:
Спустя мгновение Люгер обнаружил, что сам он, а также Кравиус, уже державший в руке голову Эрмиона, находятся в круге слепящего света, падавшего с летающего корабля. Тонкий губительный луч превратился в молочно-белый конус, которым двое людей были придавлены к четко очерченной арене.
Люгер встретил безумный взгляд аббата и мог бы поклясться, что душа Кравиуса похищена кем-то. Бессмысленный затуманенный зрачок выражал не больше, чем черное пятно на месте отсутствующего глаза.
Корпус корабля почти коснулся террасы. Слабый гул, похожий на шум подземного источника, исходил от него. Невидимые крылья гнали ледяной ветер из наступившей ночи.
Он увидел зыбкий провал, образовавшийся в корпусе корабля. Его края были размыты, словно крона дерева, терзаемого ураганом. За ним открылось пространство, наполненное пурпурным туманом.
С громким торжествующим криком аббат устремился туда, неся в вытянутой руке голову Эрмиона. Люгер содрогнулся при виде безумца. До него вдруг полностью дошел смысл видения, посетившего его не так давно. Что могло быть проще? Он искал Сферга, похитившего Звезду Ада, - Сферг ждал его. Перед Стервятником открылась кратчайшая дорога к нему.
Из пурпурной двери ему навстречу выскочили два существа, похожие на людей, пораженных какой-то жуткой болезнью кожи и суставов. Их скелет был странным образом деформирован, а кожа, в изобилии покрытая волосами, свисала розово-синими складками. Рука некоего извращенного творца пыталась вылепить из низших тварей подобие человека, но работа так и осталась незавершенной. Их глаза отличались характерным продолговатым разрезом, узкой вертикальной щелью зрачка и светились в полумраке. Люгер сразу вспомнил, где уже видел такие глаза - в подвале дома послушников Тегинского монастыря. Его келья находилась рядом с клетками этих тварей, но в том подвале ему ни разу не удалось рассмотреть их целиком - только светящиеся пятна непостижимых глаз, следивших за ним из темноты.
...Кравиус прошел мимо них, как кукла-автомат, которую Слоту приходилось видеть в замке одного опального герцога из Гарбии. Люгеру показалось, что существа с летающего корабля хотят напасть на него, и приготовился защищаться, но те склонились над раненым Аркисом и подняв его, поволокли к зыбкому провалу.
Люгер увидел, как тучная фигура аббата растворилась в багровом тумане, и понял, что останется столь же далеким от своей цели, если задержится еще немного. Страх и инстинкт самосохранения сковывали его движения; ему пришлось вспомнить о принцессе Тенес и Магистре Серой Ложи, чтобы заставить себя отправиться вслед за Кравиусом... В отличие от последнего, он не ощущал себя игрушкой в чужих руках, но о чем может догадываться марионетка, направляемая искусным кукольником?..
Он едва успел догнать тварей, несущих тело Аркиса, и очутился перед дрожащим провалом с рваными краями. Он не пытался понять, что за странная изменчивая материя струится перед ним, источая багровый свет. Несколько мгновений миражей, огненных стрел, впившихся в глаза, горячего смрада, дохнувшего в лицо, ядовито-красной жары, угрожающих теней... Мимо проплыл Кравиус - жирный и неподвижный, с одним бессмысленно выпученным глазом. Голова Эрмиона медленно раскачивалась под его рукой, как маятник. На ее посиневших губах расцвела улыбка, а затем губы превратились в лепестки лилового цветка. Черные ангелы с остроконечными крыльями, сложенными за спинами, и звериными лицами сопровождали аббата...
Стервятник увидел какого-то обнаженного человека, шедшего впереди. Потом он понял, что смотрит на отражение в зеркале, но почему-то оно было
Потом липкое кольцо стиснуло горло и на мгновение Люгера посетила удивительно ясная и связная мысль. Он спокойно подумал о своей последней ошибке, прежде чем кратковременный хаос боли и агонии поглотил его...
29. БАРОН ХОВЕЛ
Но оказалось, что он не умер, а внутренности летающего корабля - еще не ад. Люгер пришел в себя от того, что существо со светящимися глазами трогало его лицо. Когда из тумана забытья выплыли голова и туловище этого полуживотного-получеловека, он сделал попытку отшатнуться, однако обнаружил, что находится в тугом кожаном мешке, повторяющем очертания его тела. Мешок доходил ему до подбородка и был подвешен на столбе с перекладиной. Так что Люгер всего лишь неуклюже дернулся. Существо, стоявшее перед ним, оскалило зубы и не убрало рук. Потом Стервятник посмотрел на эти руки и понял, что вызывает у него особенное отвращение.
Тело твари было уродливым, скрюченным, заросшим влажными волосами, но от плеч начинались нежные, изящные женские руки с гладкой кожей и тонкими, почти прозрачными пальцами. Теперь эти пальцы неловко дотрагивались до человека. Тварь даже не могла согнуть их, как следует; они оставались чужими...
Волна омерзения накатила на Люгера, его, несомненно, вырвало бы, если бы он не был так голоден. Существо с летающего корабля показалось ему гораздо более отвратительным, чем земмурские оборотни. Оно еще немного поиграло с ним, а потом отправилось к другому пленнику. Люгер повернул голову и увидел грузное тело, висящее на столбе справа от него.
Это был Кравиус, совершенно обнаженный и без всяких признаков пола. С него сняли даже повязку и Слот видел изуродованную левую глазницу. Вскоре до Стервятника дошло, что аббат также находится в мешке, а мешок сделан из человеческой кожи, снятой с того, кто подходил Кравиусу по размерам. Швы и надрезы были запечатаны лиловыми печатями с заклинаниями. Без сомнения, тут имело место чье-то сильное колдовство, во всяком случае, Стервятник не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Его тело было заключено в тюрьму из бренной оболочки, принадлежавшей когда-то другому человеку... Чужая кожа кое-где свисала складками, но зато плотно облегала шею, затрудняя дыхание и движения головы.
Кравиус все еще был без сознания. Тварь со светящимися глазами терзала его до тех пор, пока он не пришел в себя. Когда мутный взор единственного зрачка остановился на ней, тварь радостно завизжала и убежала прочь на коротких кривых ногах, размахивая белыми руками, которые с человеческой точки зрения были идеалом совершенства и красоты...
– Эй!
– хрипло позвал Люгер в наступившей тишине.
Кравиус с видимым трудом повернул голову, что вызвало мучительную гримасу на его обрюзгшем лице, сером и давно не знавшем пудры. Тем не менее, аббат еще не утратил самоуверенности.