Степные хищники
Шрифт:
Вскоре из деревни донеслись разрозненные выстрелы. «Дозоры встретились — Мидзяева и бандитские», — догадался Щеглов и прикрикнул на пулеметчиков:
— Копаетесь долго!
— Готово, товарищ комдив! — поспешил доложить командир пульвзвода и с особой четкостью скомандовал — Автоматическим заряжай!
В ответ сухо щелкнули рукоятки затворов.
Из Турзовки вылетели кавалеристы Мидзяева. «Уходит, не зная, сколько их, или заманивает на удобную позицию?»— гадал Щеглов, наблюдая маневр.
Таня направила лошадь к стоявшей
— Дайте, пожалуйста, напиться! — попросила она. От ветра и от верховой езды у нее пересохло в горле.
— Сейчас, касатка, вынесу, — отозвалась одна из женщин и пошла в избу.
— Фершалица будешь? — справилась другая и сочувственно вздохнула: — Трудно, поди, тебе одной среди мужиков? А тут еще война — страсти-ужасти.
В деревне бухнул выстрел, за ним второй, еще и еще. Из калитки выбежала ходившая за водой и торопливо сунула Тане деревянный ковшик:
— Пей! О господи, боже ты мой!
Мимо к выезду из деревни скакали красноармейцы, но Таня продолжала пить, — она не понимала, что это отступление, а думала, что их куда-то послали.
— Спасибо! — поблагодарила она, напившись, и очень удивилась — женщины исчезли.
— Ковшик. Ковшик возьмите! — крикнула Таня, в последний момент заметив вбегавшую на крыльцо женщину. Но та даже не оглянулась.
«Куда же деть ковшик?» — озабоченно соображала медсестра и уже хотела слезть с лошади и отнести самой, но в это время один из скакавших крикнул ей:
— Сестра, бандиты. За нами!
Едва Таня повернула лошадь, как та понеслась за остальными вскачь. От неожиданности наездница чуть не упала. Стремя выскользнуло из-под носка, Таня качнулась вбок и с большим трудом сохранила равновесие.
Поймала стремя и всунула ногу чуть ли не до каблука. Ей и в голову не пришло, что этого делать нельзя, так как при падении ногу сразу не вынешь и можно повиснуть вниз головой.
За околицей деревни ее нагнал Мидзяев. Он был совершенно спокоен, — замысел подставить банду под удар дивизиона осуществлялся успешно.
— Поторапливайтесь, сестра! Сзади нас взвод прикрытия, а там уже бандиты, — предупредил он Таню.
Медсестра ударила каблуками лошадь.
Однако лошаденка была не столько смирной, сколько ленивой, и прыти не прибавила. Сзади нагоняли кавалеристы взвода прикрытия. Они скакали, не соблюдая строя, и Тане стало страшно, что ее сшибут, затопчут. Чтобы не мешаться, она свернула на пашню, а пропустив всадников, хотела снова выбраться на дорогу, но лошаденка поскользнулась, упала на передние ноги, и Таня, перелетев через голову, проехалась на локтях по пашне. К счастью, маленькие сапожки выскочили из больших стремян. Вскочив на ноги, Таня увидела свою убегавшую за эскадроном лошадь. Со стороны Турзовки приближалась толпа конных. «Это они, бандиты!»
Увязая в грязи, она бросилась прочь от дороги, туда, где на бугре за рекой недавно видела дивизион Щеглова.
— Стой! Беги сюда! Сюда беги!
Не оглядываясь, Таня мчалась изо всех сил. «Пусть убьют, но не сдамся», — думала она.
— Да
Один из трех, возвратившихся за медсестрой красноармейцев растерянно посмотрел на товарищей:
— Что же делать? Она не оборачивается, а по пашне ее не догонишь, — конь увязнет.
Но рассуждать уже было некогда, — бандиты приближались, и трое поскакали за своими.
Тане не хватало воздуха, перед глазами кружились огненные круги, а до реки еще далеко, и на бугре никого не видно. Перепрыгивая через канаву, она поскользнулась и упала. Над пашней пронесся жалобный крик: Вася-а!
Щеглов стоял у пулеметов, сзади него — командир пульвзвода, молодой человек с чересчур решительным выражением мальчишеского курносого лица. Комвзвод всего две недели тому назад превратился из курсанта в командира и теперь, впервые попав в боевую обстановку, напускной серьезностью хотел прикрыть все другие чувства — неуверенность в своих силах и знаниях, неизбежное перед боем волнение, недостаток хладнокровия. Он от души завидовал Щеглову: «Быть таким выдержанным, ровным голосом отдавать приказания, разглядывать противника, как некое любопытное явление».
— Когда бандиты выйдут на околицу, одним пулеметом откроете огонь по голове колонны и тремя — по хвосту, возьмем их в вилку, — распорядился Щеглов.
Эскадрон Мидзяева успел отойти на полверсты от Турзовкй, когда появились бандиты. Они скакали беспорядочной толпой, размахивая шашками. Командиру пульвзвода отсюда, издалека, они не казались внушительными, но в следующий момент он ахнул. Впереди банды под красноармейцем упала лошадь. Убили коня! Нет. Конь и перелетевший через его голову всадник вскочили на ноги почти одновременно, красноармеец немного опоздал; затем лошадь бросилась за эскадроном, а человек, не надеясь, видимо, ее поймать, побежал прочь от дороги на пашню.
— Бандиты убьют его. Разрешите открыть огонь? — взволнованно спросил пулеметчик.
— Пропустить бы банду подальше. Но ничего не поделаешь: приходится выручать этого губошлепа. Огонь!
— Огонь! — с готовностью подхватил комвзвода, и тотчас же, захлебываясь, залопотали «максимы».
— Низко взяли. Увеличьте прицел! — недовольно крикнул Щеглов и тут же до боли вжал бинокль в глазницы. В полукружьях стекол он увидел, что впереди банды на высоком вороном коне скакала Устинья.
— Огонь! Всеми пулеметами огонь по голове бандитской колонны! — яростно заорал Щеглов.
В полный голос заговорили все четыре пулемета, свинцовый ливень обрушился на дорогу. Пятная турзовский выгон трупами людей и лошадей, банда бросилась назад. Едва ли половине удалось спастись за постройками, но в числе ускакавших была и всадница на высоком вороном коне.
— Мазилы вы, а не стрелки, — обругал Щеглов пулеметчиков.
Командир взвода, ожидавший похвалы, недоуменно раскрыл рот.
Где-то в середине деревни грохнул винтовочный залп, второй.
— Вот и Кондрашев подал голос, — с удовлетворением заметил Щеглов и, построив дивизион в колонну по шести, повел его вперед.