Степень вины
Шрифт:
– Спасибо, доктор, – отозвался он. – Это все, что я хотел узнать.
Она кивнула, слегка улыбнулась, и Пэйджит сел на свое место.
А Шарп была уже на ногах.
– Кое-что из сказанного вами, доктор Шелтон, наводит меня на размышления. Причина этого в том – я повторю сказанное, – что вопросы защиты возникли в результате предположения невероятного совпадения ошибок в разных тестах. Что вы думаете об этом?
С минуту та размышляла:
– Я и хотела сказать: оправдание мисс Карелли возможно лишь в
Шарп кивнула:
– В частности, это относится к тестам, которые не обнаружили кожу под ногтями мистера Ренсома.
– Да, – подтвердила мисс Шелтон и поправила себя: – Хотя нередки случаи, что кожу не находят.
Шарп нахмурилась, тон ее стал язвительным:
– И нужно, чтобы тесты не обнаружили следов сексуального возбуждения.
– Да.
– А на рунах мистера Ренсома не должно обнаружиться порохового нагара, хотя мисс Карелли заявила, что была борьба за пистолет.
– Да.
– А еще он должен отпрянуть назад в момент, когда она стреляла в него.
– Да.
– А мисс Карелли сама должна порвать свои колготки.
– Все это так.
– А если царапины мистеру Ренсому нанесли санитары, надо еще к тому же, чтобы вы ошиблись в определении времени, когда они были нанесены.
– И снова да.
Взгляд Шарп стал недоверчивым.
– Вы на самом деле ошиблись?
Мисс Шелтон склонила голову:
– Все же надеюсь, что нет.
– Как вы думаете, все эти подпорки спасут версию мисс Карелли?
Прежде чем ответить, эксперт долго смотрела в сторону Марии.
– С медицинской точки зрения все это неправдоподобно, – спокойно резюмировала она. – Неприятно об этом говорить, но я ей просто не доверяю.
3
Мария Карелли испытующе смотрела в лицо Карло.
Они сидела за угловым столиком в кафе "Маджестик" – в элегантном зале, оформленном в викторианском стиле, с вентиляторами под потолком и пианистом в глубине зала, играющим спокойную мелодию. Как она и ожидала, другие обедающие, узнав, обстреливали их взглядами. Но, несмотря на это, она пригласила Карло пообедать с ней, потому что больше, чем последние слова Элизабет Шелтон, ее душу взволновало то, как Карло пытался успокоить ее.
Мария не хотела его присутствия на суде. Но она не хотела и того, чтобы он почувствовал: его присутствие ей в тягость. Карло принял решение и сделал так, как хотел.
– Я не говорила тебе, – произнесла она наконец, – как важно было для меня видеть тебя в зале. Моя беда в том, что всегда полагалась только на себя, а кончилось тем, что меня обвинили в преступлении. – И добавила с легкой улыбкой: – Надо будет использовать эту фразу.
Она смотрела, как он пытается улыбнуться ей в ответ. Карло изо всех сил старался полюбить ту, которую совсем не знал, в том ее образе, который создавался усилиями Марни Шарп. Мария находила
– У тебя все будет хорошо, – проговорил Карло. – Отец одолеет ее.
В этой фразе чувствовался подтекст – мальчику хотелось видеть в решительных действиях отца доказательство того, что он верит Марии. Но все, что могла сейчас Мария, – это сказать Карло, что она верит в Кристофера Пэйджита.
– То, что он делает, – просто чудо, – ответила она. – Случай трудный, как ты понимаешь.
Сын вопросительно посмотрел на нее:
– Что ты имеешь в виду?
Мария призвала на помощь всю свою выдержку. Ей проще было скрыть свои страдания, чем пытаться уберечь его от мучительного сочувствия.
– Есть вещи, которые я скрыла от полиции, – тихо вымолвила она. – У меня есть на то свои причины. И потому у Криса трудности – он догадывается об этом.
Мария с болью в душе наблюдала попытки Карло быть мужественным и взрослым и снова подумала о том, стоило ли привлекать Пэйджита в качестве адвоката.
Бесстрастным голосом мальчик спросил:
– А сейчас уже поздно рассказать ему об этом?
– Поздно. В силу некоторых обстоятельств… – Она замолкла на полуслове. – Раньше были одни причины, теперь – другие, не менее важные. Прошу тебя, Карло, отнесись к этому с пониманием.
Он медленно кивнул:
– О'кей.
Мария испытующе смотрела на него. Она не представляла, что ей будет так тяжело потерять доверие сына, что он так много значит для нее. Но, по крайней мере, он останется с тем из родителей, которым можно гордиться.
– Мне нужно, чтобы ты знал об одной вещи, – решилась она.
Кажется, он понял ее состояние.
– Ты моя мама, – ответил он. – И что бы ты ни сочла нужным сказать мне, я всегда выслушаю.
Мария инстинктивно избегала употребления слова "нужно" применительно к себе. Но лучше, если Карло будет думать, что она нуждается в нем. Она прикрыла его руку своей.
– Речь идет о кассете. На ней запись моего разговора с психиатром. Она была у Марка Ренсома.
Карло еще не научился выдержке Пэйджита. Тревога и смятение промелькнули на его лице, прежде чем он овладел собой.
– Окружной прокурор знает? – спросил он.
– Да. Они думают, что из-за этой кассеты я и убила его. Завтра или послезавтра будет перерыв в заседании. Для закрытого совещания – твой отец не хочет, чтобы эта кассета фигурировала как улика.
– Значит, отец все же знал.
– Теперь знает. Но только потому, что они разыскали ее. – Мария старалась говорить ровным голосом. Не показывай ему, повторяла она себе, как тебе трудно и как ты боишься того, что может сделать Марни Шарп.
– Это касается того времени, когда я была юристом. Некоторых обстоятельств, которых я очень стыжусь.
– Но убить из-за этого? Как они думают?
– Кассета может означать конец моей карьеры. – Мария слегка улыбнулась. – Кое-кто думает, что из-за этого я способна на убийство.