Степан Разин. Книга вторая

Злобин Степан Павлович

— Нельзя ныне, Марья, — строго и непреклонно сказал Разин.

— Аль подоспел воевода? — широко открыв большие темные глаза, в тревоге спросила она.

— Не поспел, — качнув головой, успокоил ее Разин. — Нынче в ночь идем на острожек в остатний приступ.

— Часок-то побудешь со мной, погостишь? — робко спросила она. — Ведь как знать…

— Часок погощу. — Степан взял ее за руки и потянул к себе.

— Приберусь я, — стыдливо шепнула Маша, чуть отстранившись.

— Не надо. Останься

так, как девчонка, с косой; тебе личит… И сарафан… Ишь плечи какие! Век все глядел бы на них, — говорил ей Степан, не выпуская ее рук.

— И гляди… Я люблю, когда так глядишь… Таков взгляд — ажно жжется!

— А ну, еще пуще ожгу! — усмехнулся Степан.

Он схватил ее, и она, вся поддавшись, прильнула и замерла. Она не услышала даже, как постучали в окно…

— Степан Тимофеич! Гостья к тебе издалече! — послышался под окнами голос Прокопа. — Атаманиха, батька, Алена спрошает тебя.

«Алена?!» Степан услыхал только имя, остальное не дошло до него сквозь шум ударившей в голову крови. Он оттолкнул Марью, поднялся и как-то нескладно шагнул к двери.

Степан хотел отворить дверь, но она сама стремительно распахнулась, и навстречу ему в избу смело шагнула невысокая женщина в монашеском черном платье, молодая, румяная, с дерзким задором в серых искристых глазах.

— Куды ты? Куды? — растерянно вскрикнул ей вслед Прокоп Горюнов, который знал, что Степан принимает гостей не у Марьи, а у себя в доме.

— Здоров-ко, Степан Тимофеич! — по-волжски на «о» и слегка нараспев громко сказала женщина. — Вишь, в гости к тебе собралися… Входите, входите, робята! — повелительно окликнула она толпившихся за ней в сенцах мужчин.

Рослые казаки крестьянского вида с саблями и пистолями вчетвером ввалились, заполнив маленькое жилище Маши, топча уютные коврики на только что мытом полу, еще пахнувшем свежею сыростью.

— Ты прости, атаман, что я так, по-хозяйски, да времечко дорогое ведь ныне! Да, да, дорогое! — сказала гостья. — Вот тебе есаулы мои: Панкратий, Андрюха, Левон да Митяйка.

И тут только понял Разин, что гостья его была та самая «старица Алена» из Темникова, про которую много раз ему говорили, что она собрала себе целое войско и воюет с дворянами лучше других атаманов.

— Скидайте одежу, садитесь, что ль, атаманы, — сказал Степан, когда все вошли. — Садись, Прокоп.

— Садитесь, робята, — сказала Алена, словно приглашения Разина было мало и до ее приказа никто из ее есаулов не смел бы сесть.

Она села сама на скамью и любопытным взором скользнула по всей избе.

— Маша, давай угощай-ка гостей! — позвал Разин.

Хозяйка, уже с покрытыми волосами и в темной зеленой телогрее, явилась из-за шелковой занавески, куда, смущенная, ускользнула при входе гостей.

Нехотя,

даже слегка раздраженно ставила она чарки на стол, принесла из сеней кувшин меду.

— Откушайте, — поклонилась она без радушия и привета.

— Уж разве по чарке, — согласилась Алена, развязно подставив свою под густую струю хмельного питья. Она не стала бы пить, но явное недовольство атаманской «кралечки» ее раззадорило.

За нею послушно подставили чарки и ее есаулы.

Маша была смущена неожиданным их приходом и разрумянилась от смущенья и досады. Алена рассматривала ее с любопытством, незаметно бросая взгляды из-под опущенных темных ресниц, но обращаясь только к Степану.

— Давно бы с тобою нам встретиться, атаман Степан Тимофеич, да все недосуг с делами! — сказала Алена.

— Со встречей! — ответил Степан, подняв чарку и выжидательно глядя на атаманиху.

— Во здравье великого атамана! — сказала Алена, подняв свою.

— Во здравье! — отозвались ее есаулы, и разом все выпили вслед за Аленой.

— Окольничать некогда нам, атаман, — продолжала «старица». — Пришли мы к тебе не на бражный стол, а для совета.

Алена взглянула на своих есаулов.

— Для совета, — повторили они.

Степан промолчал.

— Сколь ныне людей у тебя — не спрошаю: не скажешь. А про себя тебе прямо скажу, что седьмая тысяча лезет. — Алена испытующе посмотрела на атамана, но Степан опять промолчал. — Сказать, что войско у нас, — так рано, — продолжала она. — Пищалей нехватка, сабель, а более пики, мужицкие топоры да косы, рожны… А все же воюем и воевод, бывает, колотим… Колотим! — словно желая потверже уверить его, повторила Алена.

— Слыхал, — отозвался Разин.

— Добро, коли слышал! Так вот, Степан Тимофеич, каб нам с тобой вместе сложиться, то сила была бы! — сказала Алена.

— И так ведь мы вместе, и сил, слава богу, немало! — ответил Разин.

— Так, да не так-то, Степан Тимофеич! — возразила она. — Ведомо нам, что окольным путем со всех сторон конну и пешую силу ведут бояре, а вы тут стоите, не чуете ничего над своей головой…

— Будто не чуем! — усмехнулся Разин, поняв, что Алена имеет в виду полки, подходившие в пополнение к Барятинскому.

— А пошто же ты тут стоишь, коли чуешь? — удивленно воскликнула атаманиха. — На кой тебе ляд нечистый Синбирский острожек дался?! Ведь силу под ним теряешь! Видали мы, сколько могил у тебя понасыпано за тот за проклятый острог. Покинь ты его. Бояре тебя тут сговором держат, а ты и стоишь, а на тебя со всех концов войско лезет. Подумай-ка сам: коль тебя побьют, что мы делать-то станем?! Осиротеем ведь, право!

— Куды же мне от бояр убежать? Схорониться, что ли? — с насмешкой сказал Разин.