Степь
Шрифт:
Подумалось и об иронии судьбы. Так, например, его домик ничуть не пострадал, хотя в нем и вещей-то практически никаких не было, его постоялец вел спартанский образ жизни, а вот склады с имуществом выгорели полностью, так как при их возгорании встал вопрос, что спасать в первую очередь – продовольствие и оружейный склад или склад вещевой. Разумеется, выиграли первые два, так что никто даже не пытался спасти последнего: людей и без того не хватало.
Быстро обойдя крепость, сэр Бард направился к казарме, которую раньше занимали разведчики сэра Андрэ. Как ни странно,
В казарме воздух был спертым, так как раненых было слишком много для этого относительно небольшого строения, но расположить их более просторно не было никакой возможности. Пахло лекарственными травами и настоями, кровью и гноем, у некоторых уже начались нагноения, грозившие спровадить раненых в мир иной.
– У тебя здесь прямо как на бойне, – недовольно поморщившись от ударивших в нос миазмов, так, чтобы не слышали остальные, пробурчал сэр Бард лекарю.
– А что поделать. Оно, конечно, можно и проветрить, да вот только сквозняки раненым не на пользу – многим это просто смерть, – с кряхтеньем распрямляясь, ответил лекарь, массируя поясницу. Вот уже несколько суток он не смыкал глаз, отвоевывая у смерти своих подопечных.
Комендант понимающе кивнул и пошел между ранеными, время от времени останавливаясь у того или иного воина и подбадривая его. Его сердце обливалось кровью, когда он видел страдания тех, кто вверил ему свои жизни, но реально помочь им чем-либо сэр Бард не мог. Вот только так – показать, что он не забыл о них. Понимали это и раненые, но все же были благодарны командиру, не забывавшему о них, на лицах многих появлялись улыбки. Приподнятое настроение – оно тоже способствует выздоровлению, так что если он может помочь хоть этим, то он готов.
– Друзья. Только что в крепости побывал передовой дозор войска маркграфства, осада снята окончательно. Вы выполнили свой долг. Вы выстояли перед лицом орочьих полчищ. Теперь дело за малым: поборите свой недуг. Обещаю: как только поправится последний, закатим пир горой. Как, сможете?
– Дак а куда денемся.
– Непременно.
– Запросто.
Голоса звучали со всхлипами, со стонами и хрипами, но было заметно, что общий настрой поднялся. Что ж, приподнял дух – и то хлеб. Вон у некоторых прямо огонь в глазах появился.
Выйдя из лазарета, комендант поманил за собой лекаря и, когда они оказались на улице, убедившись в том, что раненые его не услышат, поинтересовался:
– Много выживет?
– Если хотя бы треть поднимется, я буду считать, что отлично справился со своей работой. Легкораненые все остались в строю, здесь только тяжелые. У многих уже начался жар, и раны начали синеть. Двоим отсек ноги, троим руки. Скоро начнем переносить умерших на погост, – устало помассировав красные от усталости
– В чем нужна помощь?
– Нужны помещения. Нужно отделять тех, кто в лучшем состоянии. И воздух будет почище, и смертей товарищей видеть не будут, а это скажется на настроении.
– Скоро закончат накрывать одну из казарм, я прикажу, чтобы работы ускорили. Ничего, люди и под открытым небом перебьются: раненые нуждаются в помещении в первую очередь.
– Хорошо бы еще организовать горячее питание – наваристая жидкая похлебка из свежатины была бы стати.
– Уже делается. Правда, придется обойтись кониной: многих лошадей побили, – а другого мяса пока нет.
– Понятно. Да еще женщин бы вернуть – их забота многим помогла бы, да и меня немного разгрузили бы. Оно, конечно, они сейчас свое хозяйство поднимают, но женскую ласку ничем не заменить.
– Я отправлю послание сэру Мартину. Не думаю, что он откажет.
– Ну тогда пока все.
– Сэр Бард!!! Едут!!!
– Лучник Торк! Прекрати орать, как девственница в брачную ночь!
– Прошу прощения, сэр.
– Кто едет? Маркграфу еще рановато.
– Дак это… Это не маркграф.
– Кого же ты решил встречать такими воплями?
– Дак сэр Андрэ. Сэр.
– Кто-о-о?!!
– Сэр Андрэ с отрядом. Сэр.
Сэр Бард словно мальчишка сорвался с места и рванул к воротам. Впрочем, торопился он напрасно: всадники едва только достигли берега озера и сейчас поднимались на холм к крепости. Выскочив за ворота, он наблюдал за тем, как всадники без всякой организации, гурьбой, на изнуренных степных лошадках понуро брели к воротам. В том, что это отряд разведчиков, несколько дней назад покинувший крепость, сомнений не было, вот только вид у них был тот еще – это было заметно даже с такого большого расстояния.
Линию ворот преодолели не воины, еще недавно полные сил, а призраки, которые, казалось, не реагировали ни на что. Ни ликующие крики, ни подскочивший к ним комендант не произвели на них ровным счетом никакого впечатления. Безмолвные тени пробрели за крепостные стены, а потом лошади одна за другой начали падать под всадниками, те же в свою очередь даже не пытались как-либо сберечься, падая вместе с лошадьми изломанными куклами в пыль плаца. Все собравшиеся замерли, не решаясь приблизиться к лежащим без движения людям.
Под Андреем конь также пал. Пролежав несколько секунд, Андрей зашевелился и, сделав над собой усилие, смог подняться сначала на колени, а затем, опершись о бок павшей лошади, с трудом сумел встать, если не обращать внимания на то, что стоял он согнувшись и уперев руки в дрожащие колени.
– Сэр… Ваше… Приказание… Выполнено… – прерываясь после каждого слова, прохрипел он.
– Что с вами случилось?
– Где падре Томас? – не преминул задать вопрос невесть когда оказавшийся поблизости инквизитор. Столько народу вокруг полегло, а на этом даже ни царапины. Хотя надо отдать ему должное – за спинами он не отсиживался, сражаясь наравне с остальными. Иных святая инквизиция на южной границе не держала.