Степь
Шрифт:
– А если малым отрядом, да скрытно?
– Риск еще больший, чем то, что ты делаешь сейчас.
– Но оно того стоит.
– Нет, не стоит. Ты в ответе за людей, которые служат тебе. Хочешь положить их в угоду своей выгоде?
– Ну выгода-то будет не только моя – люди также получат свою долю. А риск… Мы все время рискуем, и нет никакой гарантии, что именно в эту минуту нас не выслеживают орочьи разведчики и мы сумеем дожить до утра.
– Но у тебя есть еще и долг.
– Вы же сказали, что это находится на стыке зон ответственности нашей крепости и Виктории.
– Ну да. Это так, – нехотя вынужден был
– Значит, я не нарушу своего долга, отправившись туда?
– В общем-то нет.
– Вот все и решилось. А что касается людей. Я завтра все им расскажу, и если они согласятся рискнуть, то… К тому же мы сможем помочь людям из Мэллоу, – решил подсластить пилюлю Андрей, памятуя о старой дружбе старосты села и падре.
– Это еще как?
– У нас есть двадцать вьючных лошадей, но если ими будут заниматься мои люди… В общем, людей у нас мало, но если заботу об обозе возьмут на себя селяне, к тому же все взрослые там воины-ветераны. Сила получается уже немалая, и в то же время нас не так много – скрытность обеспечить сможем. У селян появится неплохой заработок.
– Поступай как знаешь, – глубоко вздохнув, согласился падре: как видно, ему все же хотелось помочь своему старому другу – деньги на фоне понесенных убытков для них лишними не будут.
Едва узнав о том, что источник соли вовсе не является загадкой, Андрей хотел тут же рвануть на его рекогносцировку, но, как ни заманчива была эта мысль, он был вынужден от нее отказаться.
Дело было в том, что он поделил всю зону патрулирования на сектора и при каждом выходе методично отрабатывал их все – разумеется, если в план патрулирования не вмешивался какой-либо отряд орков. Вот так просто бросить патрулирование и кинуться решать свои вопросы он не мог. Служебный долг – для него это были не просто слова даже в той, прошлой жизни, хотя по большому счету всем было плевать, как он его выполняет, разве только кроме тех, кто попадал в беду и прямо-таки требовал от него выполнения этого самого долга, хоть ты тресни. Здесь же эти слова обрели иной смысл – именно СМЫСЛ, потому что в случае небрежения долгом здесь с людей, за которых он взваливал на себя ответственность, взималась только одна плата: ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ЖИЗНИ.
Когда отряд выдвинулся в путь, продолжая ранее намеченный маршрут, настроение Андрея все же было приподнятым. Правда, было обидно, что ответ был всегда рядом и он его не смог рассмотреть, но, с другой стороны, теперь у него был ответ – он знал ГДЕ, а днем раньше или днем позже – какая разница? Вскоре после выдвижения к нему подъехал инквизитор и, поравнявшись, глядя в сторону, тихо проронил:
– Озеро находится в другой стороне.
– Я понял, падре.
– Мне казалось, что сегодня дорогу буду указывать я.
– К чему, падре? Мы уже не единожды патрулировали эту местность, маршрут всем прекрасно известен, я не вижу необходимости в ваших подсказках. Или у вас есть особые пожелания?
– Мне казалось, что ты захочешь взглянуть на озеро.
– А я и хочу, но кроме моих желаний есть еще работа, которую мы должны сделать. А озеро… Ни озеро, ни соль никуда не денутся.
– Я знал, что ты никогда не поставишь свои интересы выше долга.
– Не зарекайтесь, падре. Ведь я не отказываюсь от мысли добыть соль и погреть на этом руки.
– Но сделаешь это так, чтобы не пострадало дело, а это – главное.
Патрулирование
Однако рутинным это патрулирование все же назвать было нельзя. В этих краях, бедных на всякие развлечения, любая возможность отвлечься от давящего однообразия воспринималась как благодать Господня. А у дружинников теперь было развлечение – всем развлечениям развлечение. Весь поход продолжались интенсивные занятия. Чтобы дать людям попривыкнуть к новому оружию, Андрей каждый день устраивал стрельбы, на что его людьми было израсходовано по три баллона – четвертые он благоразумно решил придержать. Оно понятно, что так поступать в боевом походе неразумно, но, с другой стороны, до этого-то они обходились куда меньшим. Да и оставшегося запаса хватило бы с лихвой на отряд в сотню кочевников: все же пятьсот выстрелов – это не баран чихнул. А тренировка воинам была просто необходима.
Крепость встретила их шумно, повсюду царило возбуждение, да и могло ли быть иначе, если прибыл купеческий караван? Несмотря на предположение Андрея, похоже, он ошибался и Эндрю все-таки получит свою прибыль. Но главное все же было не в том, что с приходом каравана можно было потратить часть своих денег, раздобыть немного вина, которого в обычные дни и днем с огнем здесь не найдешь. Многие в такие вот редкие наезды торговцев пытались покупать его впрок, чтобы потом понемногу себя баловать, но уже через пару дней от тех запасов не оставалось ничего. А к чему хранить то, от чего можно получить удовольствие сегодня, – ведь «завтра» у тебя может попросту и не быть. Главное – было общение с людьми, которые привезли самый главный товар – новости, сплетни, не затертые еще до дыр байки. Еще бы и маркитантов со шлюхами, но чего не было, того не было. Святое воинство, чтоб ему.
Отряд в воротах на этот раз встречали не только офицеры крепости, но и стоявший немного в стороне Эндрю. Они не виделись два месяца, поэтому встреча была бурной. Едва доложившись коменданту, Андрей, не обращая внимания на окружающий их народ, сграбастал в объятия купца и крепко прижал к груди:
– Эндрю! Дружище! Как же я рад тебя видеть!
– А я-то как рад.
– Ну рассказывай – как там? Какие новости?
– Ну если бы они были плохими, то ты наблюдал бы совсем другое лицо. Так что все обстоит наилучшим образом. Ричард, стервец этакий, – мало что описал меня, так еще и агукает направо и налево, ну и улыбается, куда без этого.
– Это хорошо, что он тебя пометил, – значит, будешь гулять на свадьбе. Точная примета, – счастливо улыбаясь, констатировал Андрей.
– А я в общем-то и не отказываюсь… – В этот момент его взгляд скользнул в сторону, и выражение лица тут же стало озабоченным, рука непроизвольно потянулась к груди, и он начал ее массировать, словно она нестерпимо заболела. Внимательно наблюдавший за другом Андрей тут же стер со своего лица улыбку и озабоченно поинтересовался:
– Эндрю, что случилось? Тебе плохо?