Стены слушают
Шрифт:
– Что же, на его взгляд, случилось с Эми? – спросил он.
– Он не знает определенно, но чувствует. Неужели вам непонятно? Бредовые идеи, без всякого смысла. Потому я и пришла предупредить вас. И потому еще, что беспокоюсь. Смертельно беспокоюсь. Все эти идеи бьют по здоровью Джилла.
– По-моему, очевидно, тоже. Скажите хоть что-нибудь об этих его идеях.
– А вы не станете опять беситься?
– Не могу себе позволить. Ситуация слишком серьезна.
– Тогда ладно. Вчера вечером он
– Где ж она в таком случае?
– Все еще в Мехико.
– Что она там делает?
– Ничего не делает. Он подозревает – нет, не подозревает, а чувствует. Он чувствует, что она мертва.
Руперт не выразил удивления. Сюрпризы кончились! Он понял: Джилл способен на что угодно.
– Психиатр поплясал бы над таким материалом. А как она умерла, он тоже почувствовал?
– Нет.
– Или когда?
– В ту неделю, что вы были там.
– Словом, я поехал в Мехико и убил жену. – Голос Руперта звучал совсем отрешенно. – Были у меня на то причины?
– Деньги и мисс Бартон.
– Я хотел унаследовать деньги Эми и жениться на мисс Бартон, не так ли?
– Да.
Хелен умудрилась стянуть с пальца кольцо. Теперь она сидела, держа его на коленях, но на него не смотрела, лишь смутно сознавая, что оно там.
– Право, Руперт, по-настоящему он не верит в это. Он обижен, что Эми не поделилась с ним, и зол на вас за то, что вы позволили ей уехать.
– Тут намешано больше, чем только это. Вы упрощаете. С чего вы взяли, будто Джилл чувствует, что Эми умерла?
Хелен избегала этого вопроса даже в мыслях. Уже несколько дней он терзал ее. Тем страшней было услышать его.
– Я не знаю.
– Потому что он хочет ее смерти.
– Неправда! Он любит ее. Любит больше всех.
– И ненавидит больше всех. Она... Нет, не так. Он видит в ней причину его эмоциональных невзгод. Если Эми мертва, проблемы кончились. Он свободен. О, конечно, он будет страдать на сознательном уровне. Он будет чувствовать горе и жалость и всякое такое. Но далеко, на дне колодца, желанная свобода.
Руперт помолчал.
– Только он не свободен. Эми жива.
– Я ни минуты не сомневалась в том, что это так.
Хелен явно почувствовала облегчение от этой вести, виновато почувствовала. Похоже было, что она тоже как бы пробиралась по дну колодца, ища покоя, и вдруг наткнулась на мертвую Эми, на потонувшего, измазанного птенчика со все еще разинутым клювом.
– Послушайте, Руперт, похоже, вы поняли, что Джилл не в себе. Вы будете снисходительны. Ведь будете?
– Это зависит...
– От чего?
– От его поведения.
– Я уверена, худшее позади. Всякий раз, когда какая-нибудь неприятность в этом роде, Джилл суетится и нервничает, но, в конце концов, его удается образумить.
Если
– Мне пора бежать. Опаздываю на прием к зубному врачу. Вы дадите знать, как только будут вести от Эми?
– Ну, конечно! Я даже захвачу с собой письмо, чтобы Джилл мог опознать почерк.
– Не надо так шутить!
– Я не шучу. Напротив, вполне серьезен. Что мне терять?
– Вы вели себя молодцом во всей этой истории, – восторженно сказала Хелен. – По-моему, Эми ужасно ошиблась, сбежав от вас.
– Она не сбежала. Я отвез ее. И если она ошиблась, это ее дело. Самостоятельно решиться на что-то очень ей полезно, даже если тут ошибка. Может быть, даже Джилл, в конце концов, поймет это.
– Поймет. Дайте срок.
– До сих пор она никогда ничего по-своему не делала. Поездка в Мехико была своего рода декларацией независимости. На самом деле просто менялась сфера зависимости: Уильма наметила каждый метр их пути.
Хелен мысленно перекрестилась при упоминании Уильмы. Та никогда ей особенно не нравилась, зато, по крайней мере, не нарушала ее снов в качестве мертвой птички.
– Послушайте, Руперт, пусть вы сочтете это глупостью, но не приходило ли вам в голову поискать Эми через одну из больших газет, читаемых во всей стране? Я хочу сказать – известить ее, что мы беспокоимся и хотим знать, где она теперь. Такие объявления видишь постоянно: "Билл, свяжись с Мэри"; "Чарли, напиши маме"; "Эми, вернись домой". Такие примерно вещи.
– "Эми, вернись домой", – повторил Руперт, – идея Джилла, вероятно?
– Ну да, его. Но я с ним согласна. Она может удачно обернуться. Эми не из тех, кому нравится зря беспокоить близких.
– А может быть, и из тех. Откуда нам знать? У нее никогда не было случая доказать, из каких она.
– Ну, попробовать-то можно. Ей это не повредит. Да и вообще никто не поймет, если составить объявление туманно, не называя фамилий. Мы, разумеется, не хотим публичности.
– Вы подразумеваете: Джилл не хочет.
– Полагаю, никто из нас не хочет, – резко возразила Хелен. – Вся эта история весьма странно выглядела бы в газетах.
– Она запросто угодит в газеты, если Джилл начнет повсюду вопить, будто Эми мертва, а я собираюсь свить любовное гнездышко с мисс Бартон.
– Пока что он кричит об этом только со мной наедине.
– И с частным сыщиком Доддом.
– Не думаю, что он много рассказал Додду. Только объяснил, зачем надо сравнивать почерк Эми в этом письме с другими ее письмами. – Она встала и наклонилась над бюро. – Руперт, ведь вы знаете, я на вашей стороне.