Стена
Шрифт:
– Мы идем в большой город? – задал Тигхи вопрос.
Потеря темноволосой девушки подействовала на него странным образом: душа юноши словно окоченела и на какое-то время потеряла способность чувствовать. Наверное, так случилось потому, что эта трагедия произошла в ночное время и имела оттенок нереальности. Но с другой стороны, после смерти Ати многое воспринималось нереально.
– Что?
– Это твой город? Твой дом?
Торговец фыркнул:
– Моя родина очень далеко отсюда, мой темнокожий товар. Но ты прав, мы идем в Город Востока. Это путешествие оказалось для меня почти
Ближе к полудню торговец сделал короткий привал на широком травяном уступе, который на одну треть накрывал козырек. Ему нужно было помолиться своей богине. Торговец сел на землю, подобрав под себя ноги, и принялся совершать странные телодвижения и произносить нараспев молитвы на своем языке. Тигхи сидел, обняв колени руками, и наблюдал за ним.
Помолившись, торговец вернулся к своему заплечному мешку и выудил из него немного еды. Тигхи жалобно смотрел на него, надеясь получить хотя бы объедки. Однако настроение торговца нисколько не улучшилось.
– Сегодня ты не получишь еды, – объяснил он. – Ты ел вчера, и этого достаточно. Ты мог бы съесть паек этой девушки, если бы я знал, что она сбросится со стены. Сколько пищи потрачено зря. Зачем она только съела свою пищу, если все равно решила лишить себя жизни. Для ее костей в этом не было никакой разницы. Они все равно точно так же высохли бы и побелели там, у подножия стены, даже если бы она свалилась с пустым животом.
Торговец замолчал и некоторое время сидел задумавшись. Тигхи размышлял над его словами.
Вскоре торговец заговорил снова.
– Огромные горы костей, – произнес он, – ими усыпано все основание стены.
Несмотря на свою ненависть к торговцу людьми, на голод и физические страдания, Тигхи вдруг почувствовал, как, в нем проснулось острое любопытство.
– Ты их видел? – спросил он. – Ты был у подножия стены?
– Конечно, – ответил торговец. – Ну а даже если и не был, то по крайней мере разговаривал с тем, кто побывал там, внизу. На нижних участках стены ничего нет, абсолютно ничего, говорю я тебе. И везде, насколько хватает глаз, разбросаны кости. Похоже на гигантский уступ, покрытый побелевшими костями и всяким мусором. Туда попадает все и вся, что не удерживается на мировой стене; там обитает смерть. Каждый день моя повелительница, моя богиня, – он показал на солнце, – оставляет такую смерть. Вот почему утро – это смерть, смерть ночи. И Она покидает смерть и поднимается к жизни. Жизнь находится наверху стены.
Торговец замолчал. После недолгой паузы юноша робко произнес:
– Я никогда еще не встречал человека, который бы почитал Солнце.
– Только эта религия истинная и никакая другая, мой мальчик, – с чувством проговорил торговец.
Тигхи попытался посмотреть на солнце, но его веки тут же сомкнулись сами собой, оградив глаза от нестерпимо яркого света.
– Очень больно глазам, – сказал он, как бы оправдываясь.
– Конечно, – согласился торговец и ухмыльнулся. – Не все могут любоваться ее красотой. Но я могу! – Он встал и, широко раскинув руки, повернулся лицом к яркому полуденному солнцу. – Я могу! Ее тепло! Ее свет! Сказать тебе, за
– За что? – эхом повторил Тигхи.
– Я молюсь за конец времени. И вот что тогда произойдет. Когда настанет конец, Она приблизится к стене совсем близко.
Она вспыхнет огнем, в котором погибнут все лжецы. Лишь чистые, неиспорченные люди смогут пережить приближение ее красоты! В солнце есть дверь, и я пройду в нее.
– Дверь в солнце? – удивился Тигхи. – Дверь?
– Через эту дверь идет свет, жизнь.
– В стене тоже есть дверь, – произнес юноша.
Торговец недоуменно взглянул на него.
– Дверь в стене, – повторил он. – Я слышал эти россказни, но сам никогда не видел такую вещь. – Засмеявшись, он повернулся к небу. – Я молюсь, – громко произнес он, – я молюсь за то, чтобы ты пришла как можно скорее, моя богиня!
А в следующий момент торговец ахнул от несказанного изумления. Тигхи, часто моргая, приставил к надбровьям ладонь и посмотрел на небо. От основания солнца отделилась капля яркого света. В мозгу Тигхи мелькнуло сравнение с каплей горячего белого воска, стекающей по свече.
– Там! – вскричал в экстазе возбуждения торговец людьми. – Моя повелительница! Смотри!
Капля повисела несколько секунд, будто прозрачная слезинка, а затем окончательно отделилась от солнечного круга. Тигхи прикрыл веки, оставив между ними небольшое расстояние, перекрывавшееся ресницами, которые служили своего рода защитным фильтром. Через него юноша пытался разглядеть происходящее. Это второе, миниатюрное солнце, похожее на очень яркую звезду, медленно скатывалось вниз по небесной стене. Сердце быстро забилось в груди Тигхи. В голове родилось нечто, ширящееся во все стороны и наполняющее юношу чувством внезапно снизошедшего на него прозрения. Солнце!
– Моя повелительница! – заорал пришедший в экстаз торговец и пустился в пляс. Он быстро перебирал ногами и что-то при этом бормотал на своем языке. Затем подбежал к Тигхи и схватил его за плечи. – Я же говорил тебе. Мы прошли через тьму, мы потеряли темноволосую девушку, и теперь на нас снизошел свет, и моя богиня вознаграждает нас. Я же говорил тебе! Дверь в солнце открылась, и из нее вышло существо из света. Посмотри туда! Посмотри, оно идет к нам.
Капля света, казалось, действительно увеличивалась в размерах, словно летела в воздухе по направлению к стене, к ним.
– Оно летит к нам! – возвестил торговец.
Он отпустил Тигхи и опять пустился в пляс, гнусаво припевая на своем языке.
Растущий комочек света гипнотизировал Тигхи. Юноша не мог оторвать от него глаз. Он задрожал немного в воздухе и стал падать, но затем падение прекратилось, и светящийся комочек опять поднялся. Когда он увеличился до размеров ладони, Тигхи понял, что это.
Это был летающий калабаш особого типа, странной формы, напоминающей длинный цилиндр, окрашенный в блестящий серебристый цвет. Наверное, он был сделан из металла. Из-под брюха калабаша торчали три тонкие, словно веретена, клешни, но на худом, вытянутом цилиндре не было никаких отметин или окон, за исключением полоски в середине и трех маленьких отверстий под этой полосой.