Стена
Шрифт:
– Я? – удивленно переспросил бледнолицый мужчина. – Я служил в регулярных частях. Это совсем другое дело, не то что ваши стрелки.
– Например, Ати, – продолжал Тигхи, вытянув вперед свободную руку, – ведь он столько вынес. Разве он не заслужил жизнь?
Мужчина с бледным лицом подозрительно посмотрел на вытянутую руку Тигхи.
– Как я уже говорил, – сказал он, сделав шаг назад, – меня очень удивило, что они взяли меня в плен, а не сбросили со стены. Видимо, хотят превратить нас в рабов. Вот какое будущее нас ждет: мы станем товаром. Понимаешь? А за пожилых людей, вроде меня, не дадут
– Он упал дважды, – объяснил Тигхи. – В первый раз он упал с большой высоты и с ним ничего не случилось; во второй раз пролетел не так далеко, но это падение оказалось для него смертельным. Разве это справедливо, как ты думаешь?
– Такой симпатичный молодой парень, – неопределенно произнес мужчина, отходя к противоположной стене, – за тебя дадут хорошую цену. Притом необычный цвет кожи. Это редкость, за которую попросят надбавку. Однако мне нужно благодарить Бога за то, что меня вообще оставили в живых.
Он замолчал, и на некоторое время замкнутое пространство землянки заполнила тишина, которую нарушали лишь всхлипывания Тигхи. Он лежал на земляном полу, свернувшись калачиком, и тихо плакал. Постепенно угас свет, поступавший через щели между неплотно пригнанными досками двери, и начался сумеречный шторм. После того как он улегся, Тигхи заснул, однако его сон тревожили образы Ати, яркие и отчетливые. Его друг расхаживал по уступу с головой, повернутой под неестественным углом.
Утром солдаты Отре открыли дверь и, втащив в землянку глиняный чан с водой, бросили рядом охапку травы. Недвижно лежавший Тигхи молча наблюдал за тем, как другие пленники, расталкивая друг друга, набросились на этот скудный завтрак.
Прошел еще один день. Когда наступило время обеда, в землянку вкинули еще одну охапку травы. И в этот раз обитатели землянки вступили между собой в схватку из-за лишней пары стеблей. Тигхи по-прежнему не двигался с места и спокойно наблюдал за происходящим. Голод отзывался в его животе физической болью, однако он радовался этому ощущению. Все вполне справедливо. Он заслужил эту боль и потому ценил ее физическое проявление.
После того как с травой было покончено, пленники опять разбрелись по местам. Рядом с Тигхи устроилась женщина болезненного вида, которая бросила на юношу пристальный взгляд.
– Кого только нет в этой армии, – сказала она наконец. – Я встречала людей из самых разных мест, но еще ни разу не видела, чтобы у кого-нибудь была такая темная кожа, как у тебя.
Тигхи не ответил. Он просто смотрел на нее немигающими глазами.
– Ты странный тип. Такая кожа, – бесстрастно повторила она. – Покупатель выложит за тебя неплохие деньги.
В ту ночь Тигхи быстро заснул, и его сон был ровным и спокойным. Однако долго поспать ему не удалось. Он внезапно проснулся в темноте, почувствовав рядом с собой присутствие другого человека. Кто-то склонился над ним и шарил руками в его одежде. Издав пронзительный вопль, Тигхи вслепую нанес несколько ударов свободной рукой. Человек заохал и упал. Это был тот самый мужчина с бледным лицом, который разговаривал с юношей сразу после того, как его привели в землянку.
– Что тебе нужно? – возмущенно воскликнул Тигхи.
– Просто хотел проверить,
Тигхи сел и попытался разглядеть что-либо в темноте, признаки какого-либо движения. Сколько он ни напрягал зрение, сделать этого не удалось. Казалось, все вокруг завешено абсолютно непроницаемым, черным пологом. В конце концов Тигхи начал клевать носом и задремал. В следующий раз он проснулся уже после того, как отшумел рассветный шторм. Затекшая шея сильно ныла, и Тигхи не сразу удалось избавиться от этой боли.
На этот раз, когда стражники принесли еду, Тигхи не остался в стороне от дележки, которая больше напоминала драку. Он смог ухватить себе немного травы. Зажав в обоих кулаках по нескольку стеблей, Тигхи сел у стены и принялся усердно жевать. Поев, он захотел пить, однако воды не было, и тогда юноша слизал языком капли влаги, выступившие на сырых стенах.
– Как тебя зовут? – спросил бледнолицый мужчина, присев рядом на корточки.
Он вел себя так, словно попытка обворовать Тигхи, предпринятая им прошлой ночью, установила между ними некую связь.
Тигхи окинул мужчину недоумевающим взглядом.
– Все мои друзья погибли, – сказал он немного погодя.
– Ясное дело, – произнес мужчина. – Понимаю. Понимаю. Мы все потеряли друзей, и я тоже. – Последовала пауза. – Тяжело, – добавил он.
– Тяжело, – кивнул Тигхи. – Близкие друзья.
Ожидаемый комок в горле так и не появился. Глаза не защипало от слез. Это удивило юношу. Что же там, внутри моей головы? – подумал Тигхи. Ведь ее должны переполнять скорбь и печаль. Однако он ощущал там пустоту, словно катерпил выгрыз все мозги так же быстро и ловко, как он пожирал Равилре.
– Меня зовут Трозе, – представился бледнолицый мужчина, кивнув Тигхи.
– Я ничего не чувствую, – сказал Тигхи.
Он произнес это предложение, потому что ему хотелось услышать, как оно прозвучит у него во рту.
– В самом деле? – удивился Трозе. – Я служил в пехоте. Несколько раз я просил своего командира отправить меня в учебную часть. Мне хотелось стать стрелком. Однако туда не пробиться. Так что пришлось остаться со своим копьем.
Тигхи смотрел на Трозе и удивлялся. Жизнь этого человека подошла к концу, но он, похоже, и не сожалел об этом. Он свалился с мира, но это не удручало его. Не впал в отчаяние, а был по-прежнему энергичным и деятельным, как если бы ничего не произошло. За этой банальной философией скрывалась какая-то подспудная сила. Что произойдет, если обрушится весь мир? Ну и что, нужно продолжать жить дальше.
– И сколько времени ты уже здесь? – поинтересовался Тигхи.
– Несколько дней. Точнее сказать не могу, – ответил Трозе и поскреб щеки. – У меня уже начала отрастать борода. Папы приказывают нам: брейтесь! Такова воля Бога. А я смотрю на это так: стена мира – это лицо Бога. Вот где мы живем. Где из него произрастают разные вещи, такие, например, как Сетчатый Лес, где живет зло. Поэтому нужно бриться, чтобы наши лица были чистыми. Гладкими. Вот как я смотрю на это дело.
Упоминание о Сетчатом Лесе не вызвало у Тигхи никаких эмоций. Казалось, с тех пор прошла целая вечность.